Сделав свое дело, Двейн поспешил уйти. Хоть девушки и купались крепко во снах Морфея, но все же ему не стоило рисковать своим присутствием, чтобы не испугать их.
Девушки проснулись ближе к полудню. Был выходной, и им не нужно было, не куда торопится. Жалея о выпитом количестве алкоголя девушки, сразу сели завтракать. Крепкий свежезаваренный черный чай был для них спасением.
— Я поняла одно из вчерашнего твоего рассказа… — начала, было, Вики.
— Что именно? — спросила в интересе Рейвен.
— Что меня это расстраивает и бесит больше чем тебя.
Рейвен не сдержавшись, рассмеялась. Иногда прямолинейность Вики просто поражало Рейвен, это помогало поднять настроение, которое даже не поторопилось прийти вновь.
Проводив Вики, а если быть точнее, спровадив подругу, которая и не торопилась уйти, не понимая, что Рейвен хотела побыть одна, она задумалась над тем, что с ней произошло вчера.
Рейвен не сразу обратила внимание, что на журнальном столике около дивана лежат какие-то не понятные для нее бумаги, которые ей не принадлежат. Она чуть не поставила на них чашку чая, вовремя заметив. Вначале он подумала, что они принадлежат Вики и что ее подруга всего-навсего их забыла, поэтому девушка решила посмотреть, что в них. Это были документы не на фамилию Вики, а на её имя, где везде фигурировали — Леонардо Ковано и название его кампании. Рейвен тут же охватила злость.
Она, резко встав с дивана, швырнула бумаги в сторону. Они разлетелись красивым листопадом по всему залу, усыпая его в белый ковер.
Что это? Вот упрямый! Продолжает настаивать. Но как документы оказались в ее квартире? Внезапно её охватил страх от понимания того, что эти документы ей кто-то подкинул, пробравшись в её квартиру. Не уже этот… самый… Двейн подкинул их ей? Похищение, взлом… что дальше?
Рейвен обвела комнату взглядом. Она не раз чувствовала в ней чужое присутствие, высмеивая свою паранойю. И сейчас создавалось такое ощущение, что в её квартире находился посторонний. Двейн. По телу Рейвен пробежались мурашки от одного только упоминания его имени. Почему она так остро реагировала на своего похитителя? Что это? Страх после похищения? Нет, она его не боялась. Тогда что? Стокгольмский синдром? Рейвен стала метаться по комнатам, проверяя, ища его… Никого. А ощущение не уходило. Как будто он здесь, рядом, и в любую минуту мог просто выйти из любого угла.
— Двейн! — сказала Рейвен довольно громко, настороженно прислушиваясь к тишине. Ответа не последовало. — Двейн, ты здесь? — уже более тихо произнесла она.
Ощущать кого-то рядом, но при этом слушать тишину было жутко.
— Трус.… Только и можешь носить маску, скрывая свое истинное лицо, похищать людей и вламываться в чужие дома. Да, Двейн?
Она, подойдя к разброшенным по комнате бумагам, стала собирать их обратно в кипу. А потом ожесточенно принялась рвать на мелкие кусочки, выплескивая так злость, гнев, негодование, обиду. Распахнув окно, Рейвен развеяла их по ветру.
— Вот мой ответ, передай ему.
Неужели он надеялся, что она подпишет эти бумаги? Наивный дурак. Оба они дураки: и дед, и он.
Её всю колотило и, чтобы унять дрожь в теле, Рейвен приняла горячую ванну, после чего легла в постель, укутавшись в теплое одеяло. Уснуть так и не получилось. В голову лезли всякие посторонние мысли, полночи ей казалось, что за ней следят. А, быть может, так оно и было.
«Я так с ума сойду!», — подумала она и резко села в кровати, вглядываюсь в темноту.
***
— Двейн! — услышал он своё имя, сказанное её бархатистым голосом, раздавшимся в наушнике.
Его всего передернуло. Если честно, он не поверил, думая, что ему послышалось, показалось. Он продолжил вслушиваться дальше, надеясь, что услышит своё имя вновь. И его ожидание оправдались, он услышал…
— Двейн, ты здесь?
Она снова позвала его. По имени. Запомнила, значит. Он совсем не ожидал такого поворота событий, такой реакции. Ну что ж, она его не боится после последней их встречи, это радует. Он посмотрел в монитор компьютера и увидел, как она ходит по комнатам, ища его.… Эти действия заставили его улыбнуться. В груди что-то защемило и, казалось, он перестал дышать, продолжая следить за ней глазами…
— Трус.… Только и можешь носить маску, скрывая свое истинное лицо, похищать людей и вламываться в чужие дома. Да, Двейн?
Она злилась на него. Но пусть это будет лучше злость, чем ненависть или страх, решил он. Когда Двейн увидел, как она порвала бумаги и выкинула их в окно, то поразился её храбростью, наглостью, дерзостью.… Эта девушка была с перчинкой, которая ему нравилась. В ней был некий спрятанный огонь, который вырывался наружу, когда этого требовалось.