Родители Джеззет продали ее и никогда не оглядывались назад. Им явно было все равно, жива она или нет, хорошо живет или нет. Они продали ее и заменили. А теперь, десять лет спустя, человек, которому они продали ее, попытается убить.
Попробуй, Джез. Он попытается и, черт возьми, потерпит неудачу!
Нелегко было найти агента Гильдии. Большинство людей, с которыми разговаривала Джеззет, казалось, думали, что воры были повсюду все время, и большинство было более чем немного напугано, просто говоря о них. Но когда Джеззет отправилась на поиски, агентов не оказалось. Затем, словно из ниоткуда, Джеззет оказалась окруженной. Она шла мимо переулка и заметила две фигуры, скорчившиеся в тени, но не заметила двух приближающихся с другой стороны улицы. В руке одного из мужчин, лысого парня без бровей, появился нож, и Джеззет пришла в движение. Было легко взять нож и положить человека на землю, и после того, как она это сделала, остальные немного насторожились.
После этого они повели ее по ряду переулков, время от времени прорезая здание и по крайней мере один раз возвращаясь назад. Джеззет молча последовала за ними, наблюдая за каждым из мужчин в поисках любой возможности напасть. Убийства не были обычным явлением в Труридже, но даже за пределами города Джеззет слышала, что агенты Гильдии имеют дело с теми, кто бросает вызов их господству. Тела появлялись в качестве предупреждения всем остальным.
— Там, — сказал лысый, указывая на темную лощину между двумя низкорослыми лачугами. Похоже, она вела под землю, а Джеззет не очень-то нравилась мысль о том, чтобы оказаться в ловушке под землей.
— Сначала ты, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал как низкое рычание.
Лысый покачал головой но двинулся вперед, исчезая в темноте лощины. Джеззет бросила последний взгляд на светлеющее небо и последовала за ним.
Она потеряла всякое чувство направления в темноте. Лысый человек зажег факел и пошел впереди, но они двигались по тесному каменному проходу, не шире, чем два шага Джеззет, и на каплю короче, что заставляло ее нагибаться. С каменных стен капала вода, в воздухе пахло сыростью и затхлостью.
В конце концов проход вывел его в большую комнату с круглой ямой посередине. Она была хорошо освещена факелами и фонарями, свисавшими со стен, и Джеззет увидела по меньшей мере дюжину таких же отверстий, ведущих на арену. Вокруг слонялось несколько человек, а некоторые даже выглядели как бойцы.
— Нет, — ответил высокий мужчина. Он сидел за столом, придвинутым к краю ямы, чтобы заглянуть в нее. Он посмотрел на Джеззет и покачал головой. — Только не она.
Лысый пожал плечами и повернулся, уже пытаясь увести Джеззет обратно в темный коридор.
— А почему бы и нет? — Крикнула Джеззет. Неожиданно для самой себя. Она оттолкнула лысого и бросилась к столику возле ямы. Двое грубоватого вида головорезов преградили ей путь.
— Потому что ты дочь Юрия Вел'Турна, — ответил человек за столом. Его волосы были зачесаны назад, а тонкие усы придавали ему суровый вид.
— Я ничье не отродье, — выплюнула Джеззет. Но про себя отметила, что это приятно когда незнакомые люди знают кто ты такая. — Моя мама... Юрий выгнал меня. Сказал мне найти свой собственный путь, и мой путь привел меня сюда. Только одно я знаю, как делать, — это драться. Так что позволь мне сражаться. Натрави меня на кого хочешь?
Человек за столом откинулся на спинку стула и долго рассматривал Джеззет. Пауза слегка затянулась.
— Ты когда-нибудь дралась под землей? Такая драка, как эта. Никаких правил, никаких тренировочных мечей. Может быть, ты пострадаешь?
Джеззет фыркнула и потянулась вниз, задирая кожаную куртку, чтобы показать живот и десятки шрамов, оставленных ей Юрием за эти годы.
— Я что, похож на человека, который боится получить травму?
Джеззет провела семь дней, сражаясь в ямах. Гильдия управляла несколькими подземными аренами, и каждый день они перемещали Джеззет, и каждый день она сражалась с новыми противниками. Они отличались от спарринга с Юрием. Джеззет ожидала от своих врагов умения, но не свирепости и уж точно не жестокости.
Ее первая схватка была самой тяжелой не потому, что этот человек действительно бросил вызов ее способностям, а потому, что это разрушило представление Джеззет о том, что такое борьба. Как только прозвенел звонок и началась драка, мужчина с бритой головой и молочно-белым правым глазом бросился на нее, нанося удары ножом. Он нес пару кинжалов, длинных и острых, и передвигался на носках.
Джеззет танцевала на залитом кровью песке арены, уступая дорогу и пытаясь удержать мужчину на расстоянии. Она была смертельно опасна с мечом, но если мужчина подойдет близко, тот же самый меч будет бесполезен. И она нанесла удар — глубокий порез на бедре мужчины, заставивший его отшатнуться назад. К тому времени кровь застучала у Джеззет в ушах, и ее охватила животная ярость. Она приблизилась к нему, рубя налево и направо, чтобы перерезать сухожилия на его руках, прежде чем вонзить меч ему в грудь. Толпа ревела над ней и вокруг нее, и Джеззет смотрела, как человек выскользнул из-под ее меча и умер на утрамбованном песке. Она даже не знала его имени. Ей казалось, что она должна знать имя первого человека, умершего от ее руки.