И тут Джеззет поняла, где находится. Она замедлила шаг, пока не остановилась. Она не тяжело дышала, но пот выступил у нее на лбу и закатился в глаза, так что ей пришлось вытереть их. Прошло много времени, больше половины ее жизни, но она узнала дом своей семьи, когда увидела его.
Это было маленькое здание, всего один этаж и всего три комнаты. Он выходил прямо на набережную и был достаточно близко, чтобы его иногда затопляло, когда штормы проходили к северу от великой реки. Джеззет вспомнила, как помогала матери стирать белье в реке. Там был общий пирс, которым пользовалось большинство близлежащих домов, и Джез и некоторые другие дети соревновались друг с другом, ныряя и пытаясь забрызгать тех, кто стирал свою одежду.
Джеззет сделала неровный вдох и вздрогнула, когда выдохнула. Прежде чем она успела решить, что это плохая идея, она подошла к дому, крадучись и держась подальше от света ближайших фонарей.
Стук в груди заставил Джеззет вздрогнуть, когда она проскользнула к стене, выходящей на улицу. Дверь в дом находилась в задней части здания, но с этой стороны было маленькое окно, закрытое деревянными ставнями, но достаточно свободно, чтобы человек мог заглянуть внутрь, если он подойдет достаточно близко. Джеззет прекрасно понимала, что она была заметна любому, кто проходил мимо, и что она выглядела как воровка или что-то похуже, но ей было все равно. Теперь, когда она была здесь, она хотела увидеть своих родителей.
Что тогда, Джез? Ворваться в дом с криками "мама и папа" и упасть в их объятия? Все прошло и прощено? Милая мама, я прощаю тебя за то, что ты продала меня человеку, который последние десять лет трахал меня, резал и превращал в смертоносное оружие.
Джеззет стиснула зубы и замерла, когда по закрытому ставнями окну пробежала тень. Она услышала голоса изнутри. Женщина и мужчина о чем-то болтают. Тут до нее дошло, что ее родителей, возможно, даже нет дома, они могли переехать, могли умереть. Она могла бродить вокруг дома случайной семьи.
Послушай, Джез. Слушай. И она вспомнила. Голос матери вызвал поток воспоминаний, и Джеззет почувствовала, как навернулись слезы и покатились по щекам. Она вспомнила, как мать пела ей песни, гладила по волосам, пока она засыпала. Джеззет вспомнила, как тот же голос ворковал и успокаивал расстроенную маленькую девочку с поцарапанной коленкой.
Покачав головой, Джеззет вытерла слезы и подошла к окну. Теперь она была взрослой женщиной, и ей не нужно было, чтобы кто-то гладил ее волосы или ухаживал за порезами. Юрий позаботился о том, чтобы она сама справилась со своими ранами.
Она услышала другой голос, глубокий, мужской и грубый, как руки, целый день ковавшие башмаки. Ее отец казался здоровым, его голос был веселым, когда он шутил о своем дне, бедственном положении. Джеззет это казалось неправильным. Как может человек быть веселым после продажи своей дочери, даже спустя столько лет после этого факта? Как она могла так мало значить для них?
Еще ближе, и Джеззет подошла к окну. Теплый желтый свет внутри почему-то делал ночь холоднее, и она вздрогнула, когда наклонилась и заглянула в одну из маленьких щелей.
Девичий смех заставил Джеззет на мгновение остановиться, а затем она еще больше наклонилась к окну, больше не заботясь о том, видят ли ее люди внутри. Сквозь щели в ставнях Джеззет увидела отца, сидящего за маленьким деревянным столом с ложкой в руке. Держа ложку как оружие, он наклонился вперед, протянул руку и легко стукнул ложкой по голове девочки, которой на вид было не больше девяти-десяти лет.
Внутри что-то похолодело, твердое и безжизненное. Джеззет подумала, что должна заплакать или закричать, закричать или выбить дверь и избить тех, кто внутри. Вместо этого она просто смотрела, как ее родители садятся ужинать с молодой девочкой, которая могла быть только сестрой Джеззет. Молодая девочка не старше Джеззет, когда те же самые родители продали ее, даже не спросив, почему Юрий Вел'Турн, мужчина, посещающий дом шлюх, предлагает купить ее. Он щедро заплатил им за нее, и они сбежали со своим небольшим состоянием, и теперь Джеззет поняла почему.
Почему? Зачем избавляться от меня только для того, чтобы завести еще одного ребенка? Неужели я недостаточно хороша? Неужели я такой дерьмовый ребенок, что им нужно было продать меня, чтобы начать все сначала?
Джеззет оттолкнулась от окна и от стены. Она повернула ноги на юг, к центру Труриджа, и пошла дальше. Какой-то старик, прищурившись, наблюдал за ней с улицы, и она нахмурилась в ответ, прежде чем переключить внимание на грязь под собой.