Сначала неразборчивый женский стан, а потом и смутно знакомое лицо спасают меня от световых лучей костра.
— Привет.., всё-таки - свиделись.
— Ага, конечно.
— Не помнишь..? Ну да, прошел уже год, и ты забыл такую красавицу...
— Ослепительную... — я часто заморгал и смог разглядеть её — я думал ты работала в таверне.
— Куда судьба не заплетёт. Тебе ли не знать. — саркастичным тоном отвечает она.
На фоне слышится скрежет стали о камни и топот нескольких ног.
— А я-то думал - странные чудища нынче в буране.
— Ты ведь и не знаешь совсем, что такое буран... — она сидит, положив подбородок на пальцы. — а для нас он - житница, правда, с тебя нечего иметь...
— Так оставили бы умирать.
— Так и хотели, да ты... заинтересовал меня — она улыбнулась шире — раны на тебе заживают немного быстрее... чем должно быть.
— И что дальше? — я не знаю, о чем она говорит.
— Это решим потом... — оставляя меня связанным, уходит она вглубь пещеры, ведя за собой остальные тени...
Я остаюсь один.
Я сползаю на бок. Костер начинает задыхаться, но пока что радует теплом. Остатки его прежнего света разливаются по стенам, и поэтому я могу разглядеть, что на них. На стенах выцарапано множество рисунков, неразборчивых каракулей, слов и смешных морд. Среди карикатур, весёлых стишков и палочек, видимо изображавших стреганов, ютится милое изображение держащихся за руки 12 человек, и над одной — по треугольному телу было не сложно догадаться, что имелась в виду девочка — из них, начертано "Нарэ". Она стоит в центре и немного возвышается над остальными.
Что значит "Нарэ"?
Пролежал я так.
Час.
Два.
Три.?
Справа послышался стук подошв. В моё обиталище ворвалась двенадцатиперстная разбойничья толпа во главе с трактиршей-атаманшей.
— Что ж, ребята, сегодня снова ничего не добыли — весело кричала она — но это не беда! Поедим из наших запасов, и завтра, может быть, что-то то нам всё-таки и перепадет!
Несколько мужчин из их рядов метнулись вглубь пещеры и через несколько минут, пока кто-то занимал места вокруг тлеющих поленьев, а кто-то пытался заставить их разгореться вновь, они вернулись с мешками продовольствия в руках. Над восставшим из пепла огнём оказался котел, в который погружались клубни картофеля, а после кружились в последнем своём хороводе. Когда весь этот ритуал был завершен, все заняли места вокруг костра и принялись наслаждаться очередной тарелкой похлёбки, правда, кроме той самой девушки.
— Привет! — улыбчиво сказала она, присаживаясь рядом со мной с тарелкой в руках — меня, кстати, Нарэ зовут.
— А ты очень любишь картошку.
— Конечно, когда другой еды нет... Хоть бы поинтересовался откуда у меня имя, грубиян — с притворным недовольством сказала она.
— Не хочу притворяться, будто мне это интересно- -- - в моём рту оказалась ложка похлёбки.
— Давай, открывай рот — смеялась она.
Мы сидели на холодном камне и Нарэ кормила меня как ребёнка. Какой позор... Я бы высказал ей всё своё неудовлетворение ситуацией, но...
...пока я ем - я глух и нем...
Когда еда в тарелках наконец кончилась, местное бандитское стадо стало заметно веселее.
— Ну, братья, как же мы без песни то, А! — крикнул кто-то из них.
Поднялся стук ложек об тарелки и хоровое пение глашатало:
"С потолка капала вода:
Кап-
кап-кап-
кап-
кап-кап-
плюх!
Эх, вода, не туши костра:
тра-та-та-
тра-та-та-
та!.."
Какая по-детски глупая песня...
Но она, не тая наслаждения, с теплотой смотрела на поющих и балагурящих жителей когда-то больших дорог...
Но вскоре веселье кончилось, и жизнерадостные лица разложились по пещере, готовясь погрузиться в ночные сновидческие скитания. Мне выделили холщовый мешок, сложенный в несколько раз, чтобы хоть немного походил на подушку.
Я.
Пытаюсь.
Заснуть.
Хор. Оркестр. Храпящая симфония ублажает мои уши уже на протяжении долгого времени, прерываемая лишь потрескиванием увядавшего костра. Я думаю: они слишком безмятежны...
Злой, гнетущий рок или что-то совсем иное сдавливает меня. Они... А может, мы все — обречены.
Перед сном один из развеселевших заточителей благодушно развязал мне ноги, поэтому, когда мне наскучило так лежать в пещере, я решил прогуляться.
Сбегать-то мне всё равно пока некуда.
Невесомой поступью я прокладываю себе дорогу через мирно спящие холмы и направляюсь к выходу.
Вид сидящей лишь в двух шагах от входа Нарэ, заставляет меня замедлиться. Она тряслась.
— Ты вроде не пролежала без сознания полдня— начал я.