Нет и не будет им другой участи.
Но вот — сверкающая пыль, вскружённая шагами, вьётся, и облетает мои ноги, и после снова стелется по безликой тёмной Пустыне. Ветер оставил попытки своей неумолимой силой выдуть мысли из моей головы, и спутником мне повсеместно стоит лишь пугливая тишина. Не зная точного направления, мы с ней шагаем в Дхáнас - город, где можно найти всё, до чего способна дотянуться рука человека. И что ещё хуже: всё это — можно купить. Правда, это лишь слухи, которые цепляются с караванов, встречающихся в этой местности довольно часто. До момента, когда они ступят на эти земли - хотя довольно смело называть рыхлые пески землёй - многие из них используют стреганов для перевозки бесчисленных товаров: *товаааары* - и огромные тонкие конечности без труда протаптывают множества ветвей песчаных трактов, но, подобно корням или венам, едино ведущих к одному стволу-сердцу — Дханасу.
Нагромоздив на свою спину слова, вину и созвездия вопросов, я всё дальше рассекаю воздух на пути. Словно в такт, словно играя в унисон, в один ритм моим шагам вторит заунывно красивый напев флейты. Источник гармоничных созвучий приближается постепенно, с каждым перемещением моего тела, издаваясь всё громче в этой полной ночи долине. И оставляя за собой рытвины — маленькие ямки следов, которые могли бы послужить тем, кто тоже захочет взобраться на эту вершину —, но песок здесь слишком рыхлый, и я поднимаюсь на тянущийся к небу бархан.
Повернутый спиной, он сидит, свесив ноги в даль, держа в зубах и касаясь лишь кончиками пальцев длинный посох-кавалу, на конце которого разбросались во все стороны сухие соцветия и свисающие с них поветренные колокольчики. Его черные растопыренные волосы плавно вздрогнули, мелодия нашла свой конец в тихом звоне наконечника посоха, зашевелился короткий плащ, и он обращает на меня свои добрые, полуприкрытые, но расплывчато-мечтательные глаза. Рот, обрамленный разорванной линией усов и зачатками бороды, заговорил:
— Неплохо сыграл, да? Пробудил и в тебе чувство прекрасного — блеснув хитростью, смеются его глаза. — А вообще - что-то здесь темно...
Я вижу, как его окутанные древними знаками ладони достают из сумки маленький бледный шарик, сжимают его между собой, проворачивают и выпускают летающий голубоватый огонёк.
— Вот так-то лучше!
— Что это? — нерасторопно сажусь рядом я.
— Люмен - отлично полезная вещь, когда твои яйца не глядят.
— Что-?
— Ой! Не яйца - яблоки, мискузи, мадам, совсем забыл — прерываемые смехом, бытуют его слова. — Ах, да... Надо предложить гостю чая!
Он поднимает свой посох, и чертит странную дугу в воздухе — и резко ударяет им оземь, звеня всеми тринадцатью колоколами.
— Не урони! Керамика нынче редкость! — вылетает из его рюкзака в меня высокая пиала.
В это же время туман без приглашения явился третьим в нашу компанию и, когда колокольчики ещё раз издали яркий дзынь, он пролился в наши чашки и был пойман, клубясь, кружась и закручиваясь спиралью в наших пиалах.
Я утягиваю свой взгляд чуть выше. Он щёлкает пальцами, забрасывая искры в чашки, и моя начинает разливать приятную теплоту.
— Теперь можно и поговорить — улыбчиво, с наслаждением проговаривает он.
— Кто ты?
— А ты не знаешь? Думал - я знаменитость... — Искрятся хитрые глаза — А ты кто для начала?
— Знать бы самому
— Ха! Сейчас мы и узнаем! — чуть ли не выпрыгивая вскрикнул он — Извини, кстати, что влез в тебя... Хотелось поговорить с кем-то кроме цепней... Ладно. — зрачки снова взлетают, устремляясь в мою сторону — Имя мне — Гриот! А девичье — Агáсферум!
Я сижу с опрокинутыми назад затылком, смотря на того, о ком ходило множество легенд, кого я искал, бесцельно шатаясь по миру, кто сможет дать мне ответы. Я подношу пиалу к жадным до влаги потресканным губам.
— Ну что ж! — опускаясь на землю, начинает он — ты готов?
Волнение. Соскальзывая, но всё же преодолев стену, я въедаюсь в его глаза и киваю. Он достаёт что-то из-под пазухи и в сомкнутом кулаке протягивает мне, я наклоняю голову, чтобы разглядеть — Удар по носу.
—Ха! Не время для серьёзных разговоров — весело сверкая зубами, он поднимется — Идём, может, и на скидки попадём!
Выхватив у меня недопитый стакан с туманом, он бросает его в рюкзак и прыгает, скользя ногами по склону. Я, недовольный своим собеседником и не сильно скрывающий это, устремляюсь за ним, ногами полосуя песок.