— А ты неплохо двигаешься! — замечает он.
— А ты думал!
— Ха-ха! Вы, люди, слишком цените время, а потому ещё более бессмысленно тратите, не так ли? — оставляя мелкие песчаные бури за собой, болтает он — А что я, старый песенник, волочащийся по свету? У меня его за глаза да за шиворот — вот и не хочу сейчас — объявил он себе амнистию.
— Ладно, подождём — пряча обиду сжатыми зубами, я вылетевшей слюной смыл с него вину.
Рой первых лучей кружился вокруг моих глаз, пока мы шли, свернув с протоптанных множеством ног троп.
— Знаешь ведь, раньше у всех людей были имена — это не я такой особенный.
— И что? Сейчас-то нет.
— А ты разве не хочешь имя?
— Чтобы потом в самый задрипанный бордель, но с ковровой дорожки входить? Нет, конечно
— И правда! Одна морока! — смеётся он. — Всё! Мы на месте! — преградив меня рукой, застыл он.
Перед нами тихо лежала песчаная гладь, бросаясь в нас отблесками света, капавшего с выгоревшего неба. Забросив руку за спину, он достаёт вытянутую фляжку и протягивает мне.
— Ты — первый, мне — страшно
Я откидываю большим пальцем привязанную пробку и подношу ко рту — Гриот хватает меня за запястье.
— Не советую это пить. Та ещё дрянь, но им чертовски нравится! Лей на землю.
Я опрокидываю фляжку набок, и капли зеленоватой жидкости летят вниз.
— Что ж, моя очередь. — Он ударяет подошвой об землю и кричит — Явись, рыба моей мечты! Буль-буль-буль карасик!
Тишина после бури.
— А я думал главное пошуметь... Честно, никогда не рыбачил — задумчиво держался он за подбородок.
Дрожь под ногами
Бах!
Взбудоражив фейерверк из песчинок, пред нами выползает рыбья голова с тупо и беззвучно чавкающим ртом. Мы невольно вторим ей.
— Чё - ? — Гриот
Несоизмеримая нам рыба продолжает выползать из песка, пока всё её длинное, покрытое чешуёй от головы, размахивающей плетьми усов, до хвоста тело не показалось небу.
— Недурно клюёт... — ошарашенно проговорил Гриот — Смотри — да это же Королева!
— Ты уже делаешь комплименты рыбе?
— Так правда же королева!
— Прикормку то я рассыпал! — гордо защищаю я честь. — Назову тебя - Карась, король косяка!
— Знаешь мне мама в детстве книжки читала и это явно Королева, да ещё и сом — самодовольно парирует Гриот.
— Я не люблю уху.
— Это ездовая порода. Видишь - какая большая!
В порыве победной радости, мы вслед друг за другом прыгаем на непонимающую что происходит Королеву, и устремляемся в путь.
Несмотря на торчащие из туловища ноги, пойманная нами Королева взмыла вверх и теперь, плавно извиваясь, словно флаг на ветру, плывёт навстречу Солнцу. Всё развивалось с такой скоростью, что я и забыл спросить куда мы направляемся.
— Хорошая сегодня погода, не правда ли? — оборачивается на меня ощетиненное лицо Гриота.
— Из года в год такая.
— Главное - не хуже — снова рассмеялись, потянутые странной пеленой усталости глаза.
— Мы — в Дханас? — ветер сбивает с меня капюшон, и я пытаюсь стряхнуть его обратно.
— Да — отворачивается навстречу раскалённому, но холодному диску Гриот — Знаешь, людям творческим хочется делиться своими творениями — вот я и подумал: не пора ли мне на гастроли? — Его волосы, словно тентакли, тянутся в мою сторону, сдуваемые ветром. — Я решил написать что-то достойное выступления, и вот поэтому в моей сумке сейчас лежит рукопись величайшей поэмы всех трёх тысячелетий!
— С величайшими поэмами теперь выступают в прогнивших, слизистых и облёванных кабаках Дханаса? — ироническая ухмылка разрезала мою щёку.
— Ну... — Смех раздаётся мне в ответ — Надо с чего-то начинать.
На линии, где небеса соприкасаются с землёй из далёкого тумана выплывали очертания гроздей тахамтов, утоптанных дорог и разного рода палаток и временных обиталищ. Ездовые собратья, правда, намного меньше длины, скорее мальки, катались по поселению и пустырю, окружавшему его. Затем навесы стали переходить в полноценные дома, таверны и другого рода постройки, неумело рассыпанные по возвышающемуся песку. Пока коробки становились все выше, над ними всеми явилось Око — местных храм, словно впаянный в гору, на которой и стоял Дханас.
Непонятным образом снизившись, мы спрыгнули с Королевы и пошли вдоль улиц. Пахло приправами, алкоголем, затхлой водой, ржавым железом и помоями одновременно. И мы идём, рассекая повсеместный гул голосов, из которого обрывками доносятся оклики желающих что-то продать нам, видимо, по чрезмерно выгодной цене.
— И куда мы? — произношу я, вглядываясь во все проходящие лица.