— А теперь этот идеалист вышел из тюрьмы и методично разрушает вашу удачу. — Я откинулась на спинку кресла. — Забавно, как работает карма, не находишь?
— Это не карма, — Крутовская покачала головой. — Это нечто гораздо более конкретное и опасное. Мы все получили предупреждения. Взгляни.
Она достала из сумочки сложенный вчетверо лист бумаги и протянула мне. Я развернула его и увидела каллиграфическую надпись на китайском и ее перевод внизу: «Судьба — это тропа, проложенная твоими врагами».
— Такие же послания получили Ветров и Гордеев, — добавила она. — И Дорохов, конечно. Он был главным инициатором всей той истории с судом.
— А Игорь Лаптев? — Я вспомнила о реставраторе, который, по словам Кирьянова, тоже был замешан в деле.
— Он отказался говорить со мной. Заперся в своей мастерской и никого не пускает. — Крутовская нервно потеребила край кимоно. — Я боюсь, Татьяна. Что-то подсказывает мне, что это только начало.
Вернувшись домой, я разложила на столе все, что у меня было: копии костей Дорохова, фотографии подозреваемых, записи разговоров и загадочную записку. Мои собственные гадальные кости лежали рядом, словно насмехаясь над моими попытками найти рациональное объяснение происходящему без их помощи.
Я взяла кости в руки, чувствуя их привычный вес. Пластиковые, конечно, не чета дороховским из слоновой кости — но мои. Они никогда меня не подводили.
— Ну что скажете? — прошептала я, бросая кости на стол.
Выпавшая комбинация заставила меня замереть: «Против вас действует тайный противник, но, если вы будете осторожны, он разоблачит себя сам в самый неожиданный момент».
И тут в дверь позвонили. Я взглянула на часы — почти полночь. Я осторожно подошла к двери и посмотрела в глазок. В коридоре стоял пожилой китаец с изящной тростью — Ли Чжан собственной персоной.
— Госпожа Иванова, — его голос был тихим, но отчетливым, — нам нужно поговорить. Это касается безопасности многих людей. Включая вашу.
Я открыла дверь, не спуская глаз с его руки, опиравшейся на трость. Он заметил мой взгляд и слабо улыбнулся.
— Это всего лишь трость, детектив. Годы берут свое.
Я пропустила его в квартиру, мысленно готовясь к разговору, который, я была уверена, изменит ход всего расследования.
Мозг лихорадочно работал, прокручивая новую информацию. Это точно не случайное совпадение. Отец того самого Чена Ли, который вот совсем недавно вышел из тюрьмы и таинственным образом связан с подменами артефактов, вдруг появляется на пороге моей квартиры среди ночи. Мне казалось, что я уже собрала почти все кусочки этой головоломки, но оставалось несколько важных фрагментов, которые могли полностью изменить картину.
Ли Чжан прошел в гостиную и, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло. Его движения были плавными и уверенными, несмотря на возраст.
— Чай? — предложила я, скорее из вежливости.
— Нет, благодарю, — он покачал головой. — Времени мало, а рассказать нужно многое.
Я села напротив, скрестив руки на груди.
— Я вас слушаю.
Старик смотрел на меня пронзительными темными глазами — они казались бездонными, хранящими многовековую мудрость.
— Я знаю, что вы расследуете подмены артефактов, — начал он. — И что вы уже связали их с историей моего сына. Это правильно. Но не полно.
— Продолжайте. — Я сохраняла нейтральное выражение лица, хотя внутри все напряглось.
— Десять лет назад мой сын Чен приехал в Россию по программе культурного обмена, — голос Ли Чжана звучал ровно, но я чувствовала глубокую боль за этой маской. — Он был блестящим искусствоведом, специализировался на идентификации подделок. Здесь он познакомился с коллекционерами из Клуба ценителей Востока. Они были впечатлены его знаниями и пригласили оценить некоторые свои приобретения.
Ли Чжан сделал паузу, словно собираясь с мыслями.
— Сначала все шло хорошо. Но потом Чен обнаружил, что некоторые предметы в коллекции Дорохова имеют явные признаки нелегального происхождения. Это были артефакты, вывезенные контрабандой из Китая в обход международных соглашений.
— И он, конечно, сказал об этом Дорохову, — догадалась я.
— Хуже, — Ли Чжан горько усмехнулся. — Он наивно пригрозил сообщить в соответствующие органы. На следующий день в его гостиничном номере провели обыск. «Нашли» несколько редких свитков, якобы украденных из коллекции Дорохова. Я прилетел сразу же, как узнал о его аресте. Привез лучших адвокатов. Но…