Их бросили.
Последующий час стал самым коротким и одновременно самым длинным в жизни Луция. Снова и снова нападали Зараженные. Снова и снова трое солдат ухитрялись отбить атаку, не стреляя до последнего, до тех пор пока твари не оказывались в считанных шагах от них. Можно было бы попробовать убежать, однако перевернувшийся «Хамви» был их единственной защитой, а Луций и идти не мог, поскольку у него была сломана лодыжка.
К тому времени, когда их обнаружил патруль, они сидели на перевернутом «Хамви», хохоча до слез. Луций понял, что ближе этих двух людей, вместе с которыми он прошел мрачный коридор той ночи, у него никогда не было и не будет.
Розуэлл, Ларедо, Тексаркана, Лаббок, Шривпорт, Кирни, Колорадо. Луций не видел Кервилл годами, не видел спасительного убежища, окруженного стенами и ярким светом. Его дом всегда был где-то еще. Его домом стал Экспедиционный Отряд.
Пока он не повстречал Эми, Девочку Из Ниоткуда, когда изменилось все.
Ему предстояло принять троих посетителей.
Первый пришел рано утром, в сентябре. Грир уже позавтракал жидкой овсянкой и закончил свой утренний комплекс калистеники – по пятьсот отжиманий и подъемов корпуса, потом такое же количество приседаний и выпадов. Сделал пятьдесят подтягиваний, сериями по десять, на железной трубе, идущей под потолком камеры, как Бог заповедал. Закончив, сел на край койки и принялся успокаивать сознание, дабы возобновить свое незримое путешествие.
Он всегда начинал это с повторения молитвы, которую выучил наизусть еще у Сестер. Главным в ней были не слова, а, скорее, ритм все равно как разминка и растяжка перед упражнениями, подготовка сознания к предстоящему прыжку.
Он еще только начал, но его мысли прервал грохот задвижек. Дверь в камеру распахнулась.
– К тебе посетитель, Шестьдесят Второй.
Луций встал, увидев, что вошла женщина. Худощавого телосложения, темные с проседью волосы, небольшие темные глаза, излучающие силу и власть. Женщина, которой ему придется раскрыть все его тайны, для которой он – будто открытая книга. Под мышкой у нее была небольшая папка.
– Майор Грир.
– Мадам Президент.
Она повернулась к охраннику, крепкого телосложения мужчине лет пятидесяти.
– Благодарю, сержант. Можете оставить нас.
Охранника звали Кулидж. Своих тюремщиков надо знать, он и Луций хорошо знали друг друга, пусть Кулидж, похоже, и понятия не имел, как воспринимать верования Луция. Обычный человек, практического склада, искренний, но недалекий, двое взрослых сыновей, оба во Внутренней Службе служат, как и он сам.
– Вы уверены?
– Да, спасибо, сержант. На этом все.
Мужчина вышел и закрыл за собой дверь. Президент прошла чуть дальше и оглядела тесную камеру.
– Невероятно, – сказала она, глядя на Луция. – Они сказали, что вы никогда не выходите.
– Не вижу причин для этого.
– Но чем же вы тогда весь день занимаетесь?
Луций позволил себе улыбнуться.
– Тем же, чем занимался, когда вы пришли. Размышляю.
– Размышляете, – повторила Президент. – И о чем?
– Просто размышляю. У меня есть мысли.
Президент сдержалась, ничего не сказав, и опустилась на стул. Луций сделал то же самое, присев на край койки, и они оказались друг напротив друга, лицом к лицу.
– Первое. Меня здесь не было. Официально. Неофициально, скажу вам, что пришла затем, чтобы попросить у вас помощи по исключительно важному вопросу. Вы стали предметом обсуждений, и я надеюсь на ваше благоразумие. Никто не должен знать о нашем разговоре. Это понятно?
– Так точно.
Она открыла папку и вытащила пожелтевший лист бумаги. Протянула его Луцию.
– Узнаете это?
Карта, нарисованная углем. Река, примерная линия дороги, пунктирные линии, обозначающие края комплекса. Не просто комплекса – целого города.
– Где вы это нашли? – спросил Луций.
– Это не имеет значения. Вы знаете, что это?
– Определенно.
– Каким образом?
– Потому что это рисовал я.
Его ответ был ожидаемым, Луций понял это по выражению лица женщины.
– Отвечу на ваш вопрос. Это было в личных бумагах генерала Ворхиса, в штабе. Не слишком много усилий потребовалось, чтобы выяснить, кто еще с ним был. Вы, Крукшенк и молодой рекрут по имени Тифти Лэмонт.
Тифти. Сколько же лет Луций не слышал это имя? Конечно, в Кервилле все знают Тифти Лэмонта. Крукшенк. Луций почувствовал печаль, тоску по своему другу, погибшему, когда был уничтожен Розуэллский Гарнизон, пять лет назад.
– Это место на карте, как думаете, сможете ли вы его снова найти?