Сначала они дошли до казармы, невысокого прямоугольного здания из шлакоблоков с ржавой железной крышей. Вдоль стен стояли ряды коек, отгороженные занавесками. За столом сидел огромного размера мужчина с вытянутым лицом, тасуя карты.
– Это Хуан Свитинг, мой заместитель, но все его Цепсом зовут, – сказал Майкл.
Они пожали друг другу руки, и мужчина что-то неразборчиво крякнул.
– А почему тебя Цепсом прозвали? – спросил Питер. – Никогда такого прозвища не слышал.
Вместо ответа мужчина согнул руки, и на них надулись мощные бицепсы, каждый с хороший грейпфрут размером.
– А, понятно, – сказал Питер.
– Не беспокойся, – сказал Майкл. – Пусть он не блещет манерами и шевелит губами, когда читает, но он ведет себя вполне прилично, пока ты его кормить не забываешь.
С одной из коек встала женщина в нижнем белье. Зевнула, прикрывая рот кулаком.
– Боже, Майкл, я вообще-то поспать хотела.
К изумлению Питера, она обвила руками шею Майкла, и на ее лице загорелась жадная улыбка.
– Если, конечно…
– Не вовремя, подруга, – ответил Майкл, вежливо освобождаясь от ее объятий. – Если ты вдруг не заметила, у нас гости. Лора, это Питер. Питер, это Лора.
У нее было крепкое и подтянутое тело и выбеленные солнцем коротко стриженные волосы. Привлекательная, но не в традиционном смысле слова, несколько мужеподобная, и источающая грубую, почти плотоядную чувственность.
– Тот самый?
– Точно.
Она понимающе усмехнулась.
– Тогда удачи тебе, дружище.
– Лора – нефтяник в четвертом поколении, – сказал Майкл. – Можно сказать, с молоком матери впитала.
– Такова жизнь, – ответила Лора и посмотрела на Питера. – Значит, вы, ребята, давненько знакомы. Позвольте девочке узнать ваши тайны. Какой он был раньше?
– Наверное, самый умный парень из всех. Все его звали «Штепсель». Так и пошло.
– Глупое прозвище. Премного благодарен, Питер.
– Штепсель, – повторила Лора, будто пробуя имя на вкус. – Знаешь, может, мне и понравится.
Сидящий за столом Цепс издал высокий стон, похожий на женский.
– «О Штепсель, о Штепсель, дай мне ощутить себя женщиной…»
– Заткнитесь оба, – сказал Майкл, покраснев так густо, что потерял львиную долю своего мужественного образа. Но Питер ощущал, что отчасти Майклу нравится это внимание.
– Вам что, по тринадцать лет? Ладно, Питер, пошли, – сказал Майкл, уводя Питера к двери. – Оставим этих детишек.
– Увидимся, лейтенант, – беззаботно сказала Лора. – Хочу услышать разные истории.
Становилось все жарче. Майкл продолжал показывать Питеру, где что, и они поднялись на одну из колонн. Майкл принялся объяснять суть процесса перегонки.
– Выглядит весьма опасно, – сказал Питер.
– Всякое бывает, точно.
– А где хранилище?
Питер знал, что нефть выкачивали из огромного бака, находящегося глубоко под землей.
– В пяти милях на север отсюда. На самом деле это природный соляной купол, часть Стратегического Нефтяного Запаса прежних времен. Нефть легче воды, поэтому мы просто закачиваем туда морскую воду, и она всплывает.
У друга уже прорезался небольшой техасский акцент, заметил Питер. Говорит не «нефть», а «нэфт».
– И сколько еще ее там осталось?
– Ну, до хрена, если по-простому. По нашим оценкам, достаточно, чтобы еще лет пятьдесят колонны заправлять.
– А когда она кончится?
– Пойдем искать еще, полагаю. Вдоль хьюстонского судоходного канала должно быть много таких хранилищ. Там, конечно, куча ядовитых веществ, и нариков до фига, но этого надолго хватит. Ближайший купол в Порт-Артуре. Нелегко будет возить ее оттуда, но при наличии времени мы справимся.
Майкл меланхолично пожал плечами.
– В любом случае тогда я вряд ли еще буду здесь, чтобы беспокоиться.
А затем Майкл объявил, что у него для Питера сюрприз. Они пошли в оружейную. Майкл взял ружье, а потом они вышли на стоянку и сели в пикап. Закрепив ружье на стойке, привинченной к полу кабины, Майкл сказал Питеру, чтобы тот садился в машину.
– Куда мы едем?
– Увидишь, – с улыбкой ответил Майкл.
Они выехали за пределы завода и свернули на юг. Поехали по потрескавшемуся асфальту, вдоль воды. В открытые окна врывался пахнущий соленой водой ветер, и стало не так жарко. Питер всего пару раз видел Залив, его древнее величие и размер были слишком велики, чтобы воспринять их умом. Просто дух захватывало. А волны словно гипнотизировали – длинные валы, набиравшие силу и увеличивающиеся, а потом накатывающие на берег в вихре коричневой пены. Глаз не оторвать. Питер знал, что может часами сидеть на песке, просто глядя на волны.