– Конечно же, мы дадим тебе рекомендацию. И плату за две недели. Не стоит тебе так расстраиваться.
– Это смертный приговор!
Женщина обхватила колени Лайлы, будто вцепившись в спасательный плот.
– Они отправят меня в подвал!
– Я не думаю, что это можно считать смертным приговором. Ты преувеличиваешь, совершенно точно.
Но женщина была глуха к доводам логики. Не в состоянии что-то членораздельно произнести, она лишь безутешно рыдала, орошая юбку Лайлы вязкими слезами. Теперь Лайла думала лишь о том, как бы побыстрее все это закончить. Она ненавидела такие сцены, ненавидела.
– Что здесь происходит?
Лайла подняла взгляд и увидела стоящего в дверях человека. И тут же вздохнула с облегчением.
– Дэвид. Слава богу. У нас тут немного неловкая ситуация. Иоланда, ну, она немного расстроена. Я решила, что мы с ней расстаемся, и она слишком близко к сердцу это приняла.
– Боже, еще одну? Что с тобой такое?
Разве это не типично? Не типично для Дэвида?
– Очень любезно с твоей стороны так говорить, уходя из дома на весь день, оставляя меня торчать тут. Я думала, ты меня поддержишь.
– Умоляю, не делайте этого! – взвыла Иоланда.
Лайла махнула руками, типа «уберите-от-меня-эту-женщину-немедленно».
– Вам помочь?
Это оказалось не так просто, как на первый взгляд. Дэвид (не Дэвид) наклонился, чтобы оторвать рыдающую Иоланду (не Иоланду) от коленей Лайлы, но женщина вцепилась в них с удвоенной силой и, представьте себе, завопила. Что за сцену она устраивает! Ради всего святого, она правда думает, что потерять работу домработницы – действительно смертный приговор, судя по тому, как ведет себя. Резко дернув женщину за талию, Дэвид оторвал ее от Лайлы и поднял в воздух. Та вопила и брыкалась, размахивая руками, будто безумная. Лишь за счет своего превосходства в силе ему удавалось удержать ее. Надо отдать Дэвиду должное, он держит себя в форме.
– Прости, Иоланда! – окликнула женщину Лайла, пока Дэвид тащил ее к выходу. – Чек по почте пришлю!
Дверь с грохотом захлопнулась. Лайла выдохнула, поняв, что до сих пор не могла этого сделать. Да уж, это что-то. Наверное, самое неприятное дело, с каким ей пришлось столкнуться. Она ощущала себя совершенно вымотанной и виноватой. Иоланда провела с ними не один год, а теперь все вот так закончилось. От этого у Лайлы осталось нехорошее ощущение. Да, признаться, Иоланда была не самой лучшей домработницей, а последнее время вообще все запустила. Может, у нее какие-нибудь трудности в жизни. Правда, Лайла никогда не бывала у нее дома и вообще ничего не знала о ее жизни. Странно, как так получилось? Все эти годы Иоланда приходила и уходила, и вдруг оказалось, что Лайла совершенно ее не знает.
– Ну, она ушла. Поздравляю.
Лайла, которая снова принялась расчесывать волосы, холодно поглядела на Дэвида в зеркало, видя, как он поправляет галстук, стоя в дверях.
– И почему я в этом виновна, если не секрет? Ты же видел. Она совершенно потеряла контроль над собой.
– Это шестая за год. Хорошие горничные на деревьях не растут.
Лайла еще раз с наслаждением провела по волосам щеткой.
– Значит, обратись в службу. Сам понимаешь, дело нехитрое.
Дэвид ничего не ответил, очевидно, желая замять тему. Подошел к дивану и, подтянув брюки на коленях, сел.
– Нам надо поговорить.
– Не видишь, я занята? Ты им там в больнице не нужен или где там?
– Я не работаю в больнице. Мы миллион раз об этом говорили.
Правда? Иногда ее мысли казались Лайле опавшими листьями, иногда – пчелами в банке, маленькими жужжащими созданиями, безостановочно летающими по кругу.
– Что произошло в Техасе, Лайла?
– В Техасе?
Он мрачно вздохнул.
– Колонна. Нефтяной Путь. Я думал, я дал совершенно четкие указания.
– Ни малейшего понятия не имею, о чем ты говоришь. В жизни не была в Техасе.
Она перестала расчесывать волосы и поглядела в глаза Дэвиду, не отрывая взгляда от зеркала.
– Брэд всегда Техас ненавидел. Хотя, вероятно, ты ничего не хочешь об этом знать.
Ее слова попали в цель, она видела это. Разговоры о Брэде были ее секретным оружием. Хотя она и понимала, что не следует этого делать, но находила извращенное удовольствие в том, каким становилось лицо Дэвида, как только она произносила это имя. Сдувшееся, пустое лицо человека, понимающее, что он никогда не сравнится с тем, другим.
– Я от тебя многого не прошу. Вот только начинаю задумываться, в состоянии ли ты и теперь контролировать этих тварей.
– Ну да.
Ж-ж-ж, ж-ж-ж.
– Ты меня слышишь? Мы больше не можем допустить такие катастрофы. Сейчас, когда настолько близки к цели.