Питер нахмурился.
– А Алиша тут при чем?
– Этого я не знаю. Но могу сказать тебе две вещи, а дальше считай как хочешь. Во-первых, из Форт-Кирни три месяца ничего не слышно. Во-вторых, у Донадио два приказа. Мне известен лишь первый, который шел на уровне штаба Дивизиона, и я тебе о нем говорил. Второй был в запечатанном конверте, прямиком из администрации Санчес, «лично в руки».
– Почему же в командовании Дивизиона не захотели посвятить вас в подробности?
– Превосходный вопрос. По поводу того, в чем суть этого дела и кто это знает. Похоже, вопросы секретности касаются не только тебя. Флит решил избавиться от тебя, в этом я тебе ничего нового не открыл. Но, между нами, Флит и Санчес не всегда встречаются непосредственно, а субординация не настолько проста, как тебе могло бы показаться. Декларация оставляет большой простор для толкований, и все может оказаться весьма мутным. Это дело с женщиной на Нефтяной Дороге – не тот вопрос, скажем так, по которому военные и гражданские пришли к общему мнению. Как и Мартинес, который, как ты очень уместно заметил, не находился там, где должен был находиться. Да еще в этот самый момент Эми каким-то образом освобождает Грира из военной тюрьмы и сбегает. Все очень интересно.
– Значит, вы думаете, это звенья одной цепи.
Апгар пожал плечами.
– Я всего лишь посланник. Флит никогда не был тем, кого можно назвать истинно верующим. По его мнению, Эми – лишь отвлекающий маневр, а Двенадцать – легенда. Насчет Донадио ему спорить не приходится, он видит, что она иная, но в его системе это ничего не доказывает. Он терпел охоту лишь потому, что Санчес слишком много шумела по поводу того, что игра не стоит свеч, и происшедшее в Карлсбаде дало ему возможность окончательно прекратить охоту. Но есть те, кто считает иначе.
Питер задумался, стараясь осознать услышанное.
– Значит, Санчес делает дела за спиной у Флита.
Апгар делано нахмурился.
– Я не помню, чтобы такое говорил. Говорить такое мне не по чину. В любом случае я бы был тебе очень обязан, если бы ты смог помочь мне найти достаточно способного человека, чтобы тут пару дел уладить. Никого подходящего не знаешь, лейтенант?
Намек был толщиной с бревно.
– Думаю, знаю, полковник.
– Превосходно.
Апгар помолчал, прежде чем продолжить.
– Смешно с этой машиной. Чистейшее совпадение, если задуматься. Похоже, бумаги не туда положили. Ты же знаешь, как это бывает. Сорок восемь часов на входе, семьдесят два на выходе.
– Рад был это услышать, сэр.
– Я думаю, что ты поймешь мое мнение по этому поводу.
Полковник хлопнул себя по коленям.
– Ладно, думаю, я уже где-то еще нужен. Меня назначили в президентскую сводную группу, чтобы разобраться с этим… неудачным происшествием. Не знаю уж, насколько я там буду полезен, но буду делать то, что мне скажут.
Он встал с койки.
– Хорошо, что немного отдохнул, лейтенант. Нам предстоят жаркие деньки.
– Благодарю, полковник.
– Не стоит. Серьезно.
Он снова поглядел на Питера.
– Будь с ним поосторожнее, Джексон. Лэмонт не тот человек, которому можно поперек дороги становиться.
Они ехали днем, ночью, потом снова днем и снова ночью. Сейчас они были восточнее Лаллинга. Карты у них не было, но в ней не было нужды. Федеральная номер 10 и так приведет их прямиком к Хьюстону, в его центр, заросший джунглями. Грир однажды был здесь, всего лишь в пригороде, но и там увидел достаточно. Город превратился в непроходимое болото, торчащие из жижи переплетенные деревья меж мокнущих развалин, где было полно нариков. Если они тебя не найдут, найдут аллигаторы. Твари лениво патрулировали зловонные воды, будто наполовину затопленные лодки, со временем вырастая до гигантских размеров. Все время искали себе еду. В воздухе висели огромные тучи москитов. Нос, рот, глаза, они всегда лезли в отверстия тела в поисках самого нежного места для укуса. Хьюстон, вернее, то, что от него осталось, – не место для людей. Грира всегда удивляло, как вообще пришло в голову построить здесь город.
Скоро они увидят это. Сейчас они ехали по прерии, заросшей высокой травой и кустарником, по равнине, медленно, миля за милей, спускающейся к океану. Так далеко на восток шоссе не расчищали. Оно уже больше походило на направление, чем на реальную дорогу, намек на нее. Его поверхность растрескалась и покрылась наносами глинистой земли. То и дело им преграждали путь целые кладбища старых автомобилей. С тех пор как они выехали, они едва перекинулись парой слов. В этом просто не было необходимости. Грир чувствовал перемены в Эми, перемены, которые его начинали беспокоить. Ощущение, что ей что-то мешает физически. Она сильно потела, время от времени он замечал, что она вздрагивает, будто от боли. Но когда он попытался ей это высказать, девушка мгновенно прервала его.