– Я в порядке, – настаивала она. – Ничего не случилось. – Она сказала это почти что зло. Явно намекала, что ему лучше не настаивать.
Опустилась тьма, и они разбили лагерь на открытом месте, рядом с развалинами мотеля. Небо было ясным, температура падала, выпала роса. Эми ничего не сказала, но Грир понял, что ночью они будут в безопасности. В присутствии Эми он находился в защитной зоне. Раскатав спальные мешки, они легли спать.
А потом он неожиданно проснулся. Что-то не так. Он перекатился на бок и увидел, что спальный мешок Эми пуст.
Он не позволил себе паниковать. Пока они спали, взошла округлая луна, еще не полная, поделив тьму на светлые и темные места, зловеще удлиненные тени и пятна полной темноты. Лошади, судя по всему, жевали траву. Грир достал «браунинг» и осторожно двинулся вперед в полумраке. Заставил свои глаза приспособиться и разглядывал очертания теней. Куда она ушла? Не следует ли ему позвать ее? Однако тишина и возможные опасности, таящиеся в темноте, не позволяли сделать это.
А потом он увидел ее. Она стояла метрах в ста от лагеря, спиной к нему. Грир услышал ритмичные звуки беседы. Она с кем-то говорит? Похоже на то, и в то же время здесь никого не было.
Он подошел к ней сзади.
– Эми?
Нет ответа. Она перестала бормотать, ее тело было абсолютно неподвижно.
– Эми, что такое?
Она повернулась и посмотрела на него. На ее лице было легкое удивление.
– О. Я вижу.
– С кем ты разговаривала?
Но на этот вопрос она не ответила. Было впечатление, что она не совсем здесь. У нее что, сомнамбулизм?
– Думаю, нам надо вернуться.
– Не пугай меня так.
– Извини. Я не хотела.
Она мельком глянула вниз, на пистолет в его руке у бедра.
– Зачем тебе это?
– Я не знал, куда ты ушла. Стал беспокоиться.
– Я думала, я понятно сказала, майор. Убери его сейчас же.
С этими словами она прошла мимо него обратно к лагерю.
41
Бесконечное время, время без конца. Его существование стало кошмаром, от которого он не мог пробудиться. Мысли проплывали, будто сверкающие пылинки, исчезая, когда он пытался посмотреть на них. Каждый день приходили они. Люди со светящимися кроваво-красными глазами. Они отцепляли распухшие мешки и увозили их на своей дребезжащей тележке, вешали на стойку новые. Все время эти мешки, бесконечно пустые, постоянно наполняющиеся тем, что капало из Грея.
Эти люди наслаждались своей работой. Они шутили, они веселились. Веселились за его счет, как дети, дразнящие зверя в зоопарке. Эй, ты, ворковали они, протягивая ароматную бутылку с соском к его рту, малыш хочет эту бутылочку? Малыш проголодался?
Он пытался сопротивляться. Напрягал все силы в цепях, отворачивался. Собирал в кулак всю силу воли, чтобы противиться им, но потом все равно сдавался. Голод реял внутри его, будто огромная черная птица.
– За маму. Скажи, я хочу эту бутылочку, обещаю хорошо себя вести. Будь хорошим малышом, Грей.
Кончик соска заманчиво болтался у него под носом, запах крови взрывал ему мозг, будто бомба, миллионы нейронов пронизывала электрическая буря, наполняя его желанием.
– Это тебе понравится. Превосходный сорт. Тебе же нравятся молодые, так ведь, Грей?
Из его глаз текли слезы. Слезы желания и отвращения. Слезы его слишком долгой жизни, столетия, которое он пролежал нагой, в цепях. Столетия бытия Греем.
– Умоляю.
– Скажи это. Мне нравятся маленькие.
– Умоляю вас. Не мучьте меня.
– Слова, Грей.
Скверно пахнущее дыхание у его уха.
– Я… хочу… услышать… слова.
– Да! Да мне нравятся маленькие! Умоляю! Только попробовать! Хоть немного!
И наконец, капля из соска, тоненькая струйка на язык, превосходный, густой вкус. Он облизнул губы. Провел толстым мускулистым языком по щекам изнутри. Начал сосать, как младенец, как они его и назвали, чтобы этот вкус продлился подольше. Но нет. Непроизвольное сокращение в горле, и все исчезло.
– Еще, еще.
– Хватит, Грей. Ты знаешь, что еще не будет. Капля в день – день без доктора. Ровно столько, чтобы ты продолжал и дальше производить эликсир Зараженных.
– Совсем немного, прошу. Обещаю, никому не скажу.
Мрачная усмешка.
– И что мне делать, как думаешь? Допустим, я дам тебе еще одну порцию. И что ты тогда сделаешь?
– Ничего, клянусь, я просто хочу…
– А я тебе скажу, чего ты хочешь. Ты хочешь, друг мой, вырвать из пола эти цепи. Должен сказать, я бы тоже хотел, окажись я на твоем месте. Я бы думал именно об этом. Хотел бы убить тех, кто притащил меня сюда.