Лайла мгновение глядела на нее.
– Это я? Это картина нас двоих?
– Это птицы. Одну зовут Марта, вторую – Билл. Они строят гнездо.
На лице женщины мелькнуло разочарование, но потом она снова улыбнулась.
– Конечно же, строят. Это всякий поймет. Ясно видно, как носик на твоем чудесном личике.
Снова и снова. Сара едва могла понять то, что слышит. Ее охватило совершенно новое ощущение, ощущение тревоги, животной. Глубинное, атавистическое, накатывающее, в сочетании с полным сосредоточением ее чувств на затылке маленькой девочки, покрытом светлыми волосами. Эти локоны. Размеры, которые занимало тело девочки в пространстве, точные. Сара поняла, не осознавая, но понимая, что осознает, что этот парадокс будто раскрывает внутри ее какое-то пространство, будто образ, бесконечно отражающийся в двух зеркалах, напротив друг друга.
– Как это нехорошо с моей стороны, – сказала женщина, Лайла, голосом, совершенно оторванным от реальности, будто доносящимся с другой планеты. – Я совершенно забыла о приличиях. Ева, я хочу тебя кое-кому представить. Это наша новая подруга.
Она умолкла с пустым взглядом.
– Дани, – с трудом сказала Сара.
– Наша чудесная новая подруга Дани. Ева, спроси, как она поживает.
Девочка повернулась. Сара увидела ее лицо, и время схлопнулось в ее сознании. Сочетание форм и черт, единственное во всей вселенной. У Сары не осталось никаких сомнений.
Маленькая девочка ослепительно улыбнулась ей, не разжимая губ.
– Как поживаешь, Дани?
Сара видела перед собой свою дочь.
Но в следующий момент что-то переменилось. Упала тень, появилось нечто темное. Это рывком вернуло Сару в реальный мир.
– Лайла.
Сара обернулась. Он стоял позади нее. Обычное мужское лицо, которое легко забыть, одно из тысяч подобных, но от него исходила невидимая сила, угрожающая и неуправляемая, будто сила тяготения. Глядя на него, чувствуешь, будто падаешь.
Он презрительно поглядел Саре прямо в глаза, пронзая ее взглядом.
– Ты знаешь, кто я такой?
Сара сглотнула. Горло одеревенело. Впервые за этот день она вспомнила про квадратик фольги, спрятанный в складках одежды. И наверное, не в последний раз.
– Да, сэр. Вы Председатель Гилдер.
Его рот презрительно скривился.
– Ради всего святого, вуаль свою опусти. Мне от одного твоего вида тошно.
Она сделала требуемое дрожащими пальцами. Теперь тень фигуральная стала тенью буквальной, черты его лица расплылись, отделенные от нее тонкой тканью, будто туманом. К счастью. Гилдер решительно прошел мимо нее, туда, где Лайла все так же сидела на корточках, обнимая дочь Сары. Если его присутствие что-то и значило для девочки, Сара этого не заметила, но вот с Лайлой было совсем иначе. Все ее тело, каждая его часть напряглись, это было видно. Прижав ребенка к себе, будто закрывшись щитом, она встала.
– Дэвид…
– Прекрати.
Он с неудовольствием оглядел ее.
– Ты чертовски скверно выглядишь, знаешь?
И он снова повернулся к Саре.
– Где оно?
Он говорит о подносе, поняла Сара.
– Неси сюда.
Ее руки едва слушались ее, но она смогла сделать это.
– Избавься от них, – сказал Гилдер Лайле.
– Ева, милая, пусть Дани выведет тебя наружу.
Она быстро глянула на Сару, умоляюще.
– Такой хороший день. Немного свежего воздуха, что скажешь?
– Я хочу, чтобы ты меня вывела, – запротестовала девочка. – Ты никогда не выходишь.
Голос Лайлы стал делано певучим.
– Я понимаю, милая, но ты же знаешь, насколько мамочка чувствительна к солнцу. А еще мамочке надо принять лекарство. Ты же знаешь, как хорошо мамочке, когда она лекарство примет.
Девочка неохотно послушалась. Оторвалась от Лайлы и подошла к Саре, которая стояла у двери.
Случилось чудо, прекрасное и мучительное одновременно. Она взяла Сару за руку.
Плоть встретилась с плотью. Невыносимая телесная малость, мягкая сила, поток воспоминаний. Все чувства Сары слились, сконцентрировавшись на невыразимом ощущении того, как крохотная рука ее собственного ребенка оказалась в ее руке. Их тела встретились впервые с тех самых пор, как одна из них была внутри другой. Теперь все стало наоборот. Сара была внутри ее.
– Побегайте, вы обе, – хрипло сказала Лайла. И махнула рукой в сторону двери, совершенно несчастная. – Повеселитесь.
Не говоря ни слова, Кейт… нет – Ева повела Сару из комнаты. Сара словно плыла, она будто весила миллион фунтов. «Ева, – подумала она. – Я должна помнить, что ее надо звать Евой». Короткий коридор, а потом лестница. Двери внизу, ведущие в небольшой огороженный сад с качелями, балансирными и подвесными. Небо освещало сад скудным зимним светом.