– Мне кажется, мне придется брать взаймы, – признался Уолгаст.
– Попробуй пойти в банк, – ответила Эми, ухмыляясь. Она выигрывала. Как только он возьмет денег в долг, игра быстро закончится, и ему останется лишь сдаться. А потом они сядут на привычное место, на старом продавленном диване, натянут одеяло до шеи и будут по очереди читать друг другу. Сегодня на очереди был роман Герберта Уэллса «Машина времени».
Уолгаст кинул кубики на доску. Тройка и четверка. Он подвинул свою машинку вперед и попал на квадратик «Налог на роскошь», на котором было изображено кольцо с бриллиантом.
– Только не это.
Закатив глаза, он выплатил налог.
– Так хорошо быть с тобой здесь.
Он посмотрел мимо нее, в окно.
– Снаружи-то снег идет. Интересно, давно уже?
– Мне кажется, снег уже давно идет.
– Мне всегда нравился снег. Всегда вспоминал себя, ребенком. Когда снег идет, ощущение, что Рождество настает.
Треснуло полено в печи. Снег падал и падал, засыпая дремучий лес. Настанет утро, в белизне и тишине. Но нет, в том месте, где они оказались, утро не настанет.
– Меня родители каждый год водили на представление, «Рождественская песнь». Где бы мы ни жили, они находили театр и водили меня туда. Джейкоб Марли всегда меня пугал до ужаса. «Он носит на себе цепи, скованные своей жизнью». Такая печальная история. Но и прекрасная в то же время. Таких очень много.
Он на мгновение задумался.
– Иногда мне хочется просто вечно быть тут, рядом с тобой. Глупо, понимаю. Ничто не длится вечно.
– Некоторое может.
– Например?
– То, что нам нравится вспоминать. Та любовь, которую мы чувствуем к другим людям.
– То, как я тебя люблю, – сказал Уолгаст.
Эми кивнула.
– Ты же знаешь, как я тебя люблю, – сказал он, улыбаясь. – Я тебе не говорил еще?
– И говорить не надо. Я всегда знала это. С самого начала.
– Нет, наверное, лучше было сказать.
В его голосе было сожаление.
– Лучше, когда это сказано.
Воцарилось молчание, глубочайшее, как лес вокруг них, как снег, покрывающий этот лес.
– Что-то с тобой стало иначе, Эми, – сказал он, разглядывая ее. – Что-то изменилось.
– Думаю, изменилось, да.
С краев начала наползать темнота. Так происходило всегда, будто постепенно гасят огни сцены, пока не останутся лишь они двое.
– Ну, как бы то ни было, – сказал он, ухмыляясь, – мне нравится.
Снова молчание.
– Ты сказала Картеру, как мне жаль?
– Он знает.
Уолгаст смотрел мимо нее.
– Это то, за что я себя никогда не прощу. Я понял это сразу, лишь увидев его. Он любил ту женщину всем сердцем.
Его взгляд упал на игровую доску «Монополии».
– Похоже, у нас тут игра окончена. Даже не знаю, как тебе это удалось. В следующий раз обязательно отыграюсь.
– Не хочешь почитать?
Они устроились на диване и укрылись шерстяным одеялом. На столе стояли кружки с горячим какао, появившись сами собой, как и все остальное в этом месте. Уолгаст взял в руки книгу и принялся листать страницы, пока не нашел нужную.
– «Машина времени», глава седьмая.
Он прокашлялся и повернулся лицом к Эми.
– Моя отважная девочка. Моя храбрая Эми. Я правда люблю тебя, ты знаешь.
– И я тебя люблю, – ответила Эми, прижимаясь к нему.
Так проходили бесконечные часы, в мгновение ока, пока другое одеяло, покрывало тьмы, не окутывало их.
51
Они отправились по восточному маршруту снабжения, на север от Тексарканы, пополняя припасы по пути и ночуя в убежищах. Ехали на одной из машин Тифти, небольшом грузовике, переделанном в вахтовку. Скоро им это пригодится, миновав Литл Рок, им придется ночевать на открытой местности. С горючим проблем не будет, объяснил Тифти. У грузовика резервный бак на двести галлонов, а когда они в прошлом ходили на север, с Гриром и Крукшенком, пятнадцать лет назад, то обследовали все ресурсы, вплоть до самой границы Айовы. Аэродромы, дизельные электростанции, большие коммерческие хранилища, где баки стояли, будто поросль грибов. У грузовика была система фильтрации, при помощи которой они смогут очистить топливо от загрязнений. Это дело небыстрое, но при должной удаче и хорошей погоде им удастся достигнуть Айовы к середине декабря.
Первая ночевка в фургоне у них была в сотне миль к югу от границы Миссури. Когда начало темнеть, Тифти достал из грузового отсека большую пластиковую канистру, закрыл лицо тряпкой и принялся лить прозрачную жидкость на землю, описывая круг вокруг машины.
– А что это такое? – спросила Лора.