Гилдер не любил загадки. Не любил их даже сильнее, чем саму идею насчет Серджо.
А еще она не сломалась. Даже имени своего им не сказала. Даже Сод, этот психопат, этот человек, печально известный своими отвратительными пристрастиями, не смог вытащить из нее ни капли полезной информации. Решение использовать его пришло в голову Гилдеру с удивительной легкостью. Одно дело – отправлять людей на корм, Зараженные делали все быстро, милосердно в своем роде. Опять же тварей кормить надо. Не слишком приятно, но очень быстро. Что же до побоев под арестом и осторожного применения пытки водой, что ж, иногда таких мер попросту не избежать. Как там раньше говорили? Продвинутые методы допроса.
Однако санкционировать изнасилование, это что-то новое. Нечто, что заставляет задуматься. Такое случалось лишь в других странах, маленьких, жестоких, где люди рубили других на куски ударами мачете, безо всякой причины, кроме той, что жертвы родились не в той деревне или имели чуть иную форму ушей. Или предпочитали шоколадное мороженое, а не ванильное. Эта мысль должна была быть ему противна. Это должно было быть… ниже его достоинства. Вот до чего его довел Серджо. Странно, как нечто только что казалось тебе полным безумием и вдруг стало для тебя совершенно нормальным.
Именно эти мысли вертелись в голове Гилдера, когда он сидел во главе стола на совещании. Будь у него выбор, он бы не приходил на эти еженедельные собрания, которые вечно заканчивались витиеватыми спорами по процедурным вопросам, классический пример выяснения того, кто главный повар на кухне. Гилдер твердо верил в субординацию, четкую и ясную, и распределение чиновничьей власти в виде пирамиды. Куча ненужной работы внизу, в ее основании, бумажной, основанной на прецедентах, но в такой структуре у каждого было свое место. Однако надо было поддерживать иллюзию коллективного правления по крайней мере пока.
– Кто-нибудь еще хочет высказаться?
Похоже, никто. Молчание затянулось, и министр пропаганды Хоппел, сидевший по левую руку от Гилдера, между ним и Сурешем, министром общественного здравоохранения, напротив Уилкса, прокашлялся.
– Я думаю, что всех беспокоит, ну, не то что беспокоит, но приводит в озабоченность, думаю, выражу общее мнение…
– Бога ради, давай уже. И сними свои очки.
– Ой. Хорошо.
Хоппел снял дымчатые очки и с нервной осторожностью положил их на стол.
– Как я уже сказал…
Он снова прокашлялся.
– Возможно, что, быть может, все несколько вышло из-под контроля?
– Тут ты прав, черт побери. Первая умная мысль, которую я услышал за весь день.
– Что я хочу сказать, стратегия, которой мы придерживались, похоже, не привела нас к той цели, к которой мы стремимся.
Гилдер раздраженно вздохнул.
– Что ты предлагаешь?
Взгляд Хоппела заметался, то на одного из его коллег, то на другого. Лучше бы вам меня поддержать, я не собираюсь все на себя брать.
– Возможно, нам надо провести деэскалацию. Временную.
– Деэскалацию. По нам бьют, если ты не заметил.
– Да, в этом и дело. В плоскоземье много разговоров, и это не в нашу пользу. Возможно, нам следует попытаться несколько притормозить. И посмотреть, что получится.
– Ты с ума сошел? Вы все с ума сошли? Фред, ты хоть меня поддержи.
Но прежде чем начальник администрации успел заговорить, Хоппел спешно продолжил. Видимо, его выбрали, чтобы уговорить Гилдера на их условия.
– Вы же сами сказали, что все идет не совсем так, как надо.
– Я этого не говорил. Это ты сказал.
– Может, и так, немногие из нас высказались…
– Это здесь ни для кого не секрет.
– Точно. Ладно, о’кей. Мы пришли к мысли, что, возможно, нам стоит двинуться в противоположном направлении. Завоевывать сердца и умы, если ты понимаешь, о чем я.
Гилдер медленно выдохнул, успокаивая себя.
– Так что ты предлагаешь, прости за выражение, что нам надо сделать вид, что мы лапочки?
– Председатель Гилдер, позвольте.
Это был Суреш.
– Алгоритм успешного сопротивления…
– Они убивают людей. Они убивают плоскоземцев. Что тут непонятного? Эти люди – мясники.
– Никто не говорит иначе, – продолжил Суреш вкрадчиво. – Некоторое время это работало в нашу пользу. Однако облавы не принесли полезной информации. Мы так и не узнали, где этот Серджо и каким образом он добивается своих целей. Никто не идет нам навстречу. В то же время репрессии являются эффективным способом помочь ему вербовать новых бунтовщиков.