– Эй! – крикнула она, сложив ладони рупором и стараясь понизить тон голоса. – Эй, я здесь заперт!
Шли секунды, а ответа не было. Может, там действительно никого нет. Что тогда делать? Она замолотила по двери, еще громче, мысленно умоляя, чтобы кто-нибудь пришел.
И тут замок щелкнул. Алиша метнулась в сторону, прячась за открывающейся дверью. Вошел охранник.
– Какого черта, Сод, ты же мне сказал, что у меня тридцать минут…
Он не успел договорить. Алиша набросилась на него сзади, закрывая ему рот рукой, а второй воткнула ему нож в спину, снизу вверх, и провернула.
Опустила тело на пол. Хлынула кровь, темным потоком, растекаясь лужей. Густой запах ударил ей в нос. Алиша вспомнила свою клятву. «Я выпью досуха этих ублюдков. Я покрещу себя в крови моих врагов». Эта мысль поддерживала ее все дни этих мучений. Но теперь, глядя на двоих мужчин, сначала на охранника, а потом на Сода, на его нагое тело, будто белое пятно на бетоне, она содрогнулась от отвращения.
Не сейчас, подумала она и выскользнула в коридор.
Поле погрузилось во тьму. Мгновение ничего не происходило. А затем высоко над их головами зажегся свет, холодный и синий, будто искусственное лунное сияние.
Сзади серебристого грузовика появилась Лайла. Красноглазые сняли очки и убрали в карманы. Хоппел бросил бесплодные мольбы и просто плакал. На поле выехал другой грузовик. Из кабины вылезли двое посов и подбежали к задним дверям. Открыли их.
Появились одиннадцать человек, шесть мужчин и пять женщин. Они были скованы по рукам и ногам и сцеплены между собой цепями. Они спотыкались, плакали, умоляли пощадить их. Объявший их ужас был настолько велик, что они были не в состоянии сопротивляться. Сара окаменела, так, будто у нее начался озноб. Одна из женщин была похожа на Карен Молино, но с такого расстояния Сара не могла разглядеть ее лица. Посы подтащили их к Хоппелу и приказали стать на колени.
– Это так впечатляет, – сказал кто-то рядом.
Все посы, кроме одного, отбежали. Последний остался вместе с Лайлой, у задних дверей большого грузовика. Тело Лайлы покачивалось из стороны в сторону, как и ее голова, будто ее колыхало незримым течением или она танцевала под неслышимую музыку.
– Я думал, должно было быть десять, – сказал тот же голос.
Один из красноглазых, двумя рядами ниже от Сары.
– Ага. Десять.
– Но их там одиннадцать.
Сара пересчитала. Одиннадцать.
– Подойди, скажи Гилдеру.
– Шутишь? Кто знает, что у него теперь на уме?
– Следи за тем, что говоришь. Если он услышит, ты станешь следующим.
– Парень с катушек слетел, говорю тебе.
Пауза.
– Но я всегда подозревал, что с Хоппелом что-то не так.
Для Сары эти слова были не важнее ветра вдали. Сейчас она была полностью сосредоточена на поле. Это Карен? Женщина выглядела старше, и ростом слишком высокая. Большинство приговоренных инстинктивно приняли защитную позу, сложив руки за голову и стоя на коленях в снегу, наклонившись. Другие, напротив, выпрямились, с лицами, озаренными синим светом, и начали молиться. Последний из посов натягивал бронированные защитные накладки. Нахлобучил на голову шлем и махнул рукой в сторону трибун. В теле Сары напрягся каждый мускул. Она хотела отвернуться, но не могла. Пос подошел к дверям грузового контейнера серебристого грузовика, возясь с ключами.
Двери распахнулись, и пос отпрянул в сторону. Мгновение ничего не происходило. А затем появились Зараженные, выскакивая из контейнера, будто насекомые размером с человека, и приземляясь в снег на четвереньки. Их жилистые тела, бугрящиеся мускулами, слегка светились. Восемь, девять, десять. Они двинулись к Лайле, которая стояла, расставив руки и повернув их ладонями к небу. В приглашающем, приветственном жесте.
И они склонились к ее ногам.
Она касалась их, гладила их. Проводила руками по их гладким головам, брала за подбородок, будто детей, с обожанием глядя им в глаза. Сара услышала ее слова. «Мои любимые. Мои прекрасные красавцы».
– Только посмотри на это, а? Как она их любит, на хрен.
Приговоренные лишь тихо плакали. Их конец был неизбежен, оставалось лишь принять это. А может, вся странность этой ситуации просто повергла их в оцепенение.
– Мои чудесные зверьки. Вы проголодались? Мамочка вас покормит. Мамочка о вас позаботится. Вот что мамочка сделает.
– Нет, я совершенно уверен, что должно было быть десять.
Новый голос, справа.
– Ты сказал, десять? Я тоже это слышал.
– Так кто же одиннадцатый?
Один из красноглазых вскочил и показал рукой на поле.
– Там один лишний!
На его голос повернулись все, в том числе и Гилдер.