Прошло тридцать минут, и они подъехали к трубе. Алиша заговорила, хоть и знала, что не стоит этого делать.
– Ты знаешь, что они с тобой сделают?
Эми кивнула. Помолчала.
– У всего есть предназначение. Есть путь. Ты в это веришь?
– Не знаю.
Эми взяла Алишу за руку, снимая ее с руля и сплетая пальцы с ее пальцами.
– Мы сестры, ты знаешь это. Сестры по крови. Я знаю, что с тобой происходит, Лиш.
От слов Эми внутри ее будто что-то упало.
– Ты можешь это контролировать?
Алиша с трудом сглотнула. За последнюю пару дней желание стало особенно сильным. Оно будто простерло внутри ее черную руку, поглощая ее. Это туманило ее ум. Скоро оно сломит ее волю к сопротивлению.
– Все… тяжелее.
– Когда придет время…
– Я не допущу этого.
Вокруг падал снег. Алиша понимала, что если не уедет сейчас, то может застрять. Последнее, что надо сказать. Чтобы облечь это в слова, от нее потребовалась вся ее смелость.
– Позаботься о Питере, хорошо? Пусть он не узнает, что со мной случилось. Пообещай мне.
– Лиш…
– Скажи ему что-нибудь другое. Выдумай. Мне без разницы. Но я хочу, чтобы ты дала слово.
Их поглотило глубокое молчание. Алиша слишком долго была наедине с этим своим знанием, а теперь поделилась им. Попыталась найти в себе чувства. Чувство потери, чувство облегчения, чувство того, что ты пересек границу, ступив в темные земли. Она отрекалась от него.
– В некотором смысле я всегда знала, что это случится. Знала даже прежде, чем встретила тебя. Всегда был кто-то еще.
Эми не ответила. И ее молчание сказало Алише все, что ей надо было знать.
– Тебе надо идти, – сказала Алиша.
Эми снова ничего не сказала. На ее лице появилось сомнение.
– Есть нечто, Лиш, чего я тебе не говорила.
День за днем, серые, все как один. Империя континентальной погоды. Пойдет ли снег? Выйдет ли снова солнце? Будет ветер дуть в спину или на их обмороженные лица? Они шли и шли, ссутулившись под весом снаряжения. Никаких знаков, никаких ориентиров. Дорог и городов больше не было, они исчезли, поглощенные снегом, будто затонувшие корабли под снежными волнами прерий. Тифти сознался, что уже точно не знает, где они. Центр Айовы, к востоку от Де-Мойна, но точнее… Он не извинялся, ситуация такова, какая есть. Он спросил, почему они не решили сделать это летом.
Еда у них практически кончилась. Они вполовину сократили паек, но половина от ничего – все равно ничего. Сгрудились внутри полуразвалившейся фермы, и Лора порезала ножом скудные полоски сушеного мяса. Питер положил полоску под язык, чтобы подольше рассасывать ее. Застывший жир медленно таял в его рту.
И они пошли дальше.
И тут, ближе к вечеру двадцать восьмого дня, им явилось видение. Оно медленно материализовалось на фоне бесцветного неба. Высокий столб со знаком, болтающимся на ветру. Они пошли к нему, и перед ними появились дома. Что это за город? Какая разница, теперь их главной заботой было найти укрытие. Они миновали внешнее кольцо из остовов супермаркетов и сетевых магазинов, чьи плоские крыши давно провалились под тяжестью снега, и вышли в центр. Обычные развалины, как и везде, но в самом центре они набрели на два квартала кирпичных домов, выглядящих поприличнее.
– Не думаю, что мы здесь что-то поесть найдем, – сказал Майкл.
Они стояли перед витриной магазина, почему-то не разбитой. На стекле виднелась поблекшая надпись. «Кафе Фэнси».
– Похоже, они давно не при делах, – сказал Холлис.
Они выставили дверь и вошли. Тесное кафе, с небольшими закутками из потрескавшегося винила, напротив стойка и табуреты. Если не считать пыли, покрывающей все, да покрытых плесенью бумажек, которыми усыпан пол, все целое. Иногда натыкаешься на такое место, будто музей прошлых времен, где десятилетия почему-то не взяли свое. Это было даже более зловещим, чем развалины.
Майкл взял со стойки меню и открыл.
– А что такое «мясной рулет»? Мясо, понимаю, но что значит «рулет»?
– Боже, Майкл, – проговорила Лора посиневшими губами, дрожа от холода. – Издеваешься, что ли?
Холлис и Питер обыскали кладовую. Питер почему-то надеялся, что они найдут какую-нибудь еду. Может, шкаф с невздувшимися консервами. Но на полках ничего не было. Задняя дверь и окна были заколочены досками. На полу лежали молоток и гвозди.
– Без еды мы далеко не уйдем, – мрачно сказал Холлис.