Первым пошел Юстас. Тифти следил за ним, стоя наверху лестницы.
– О’кей, – сказал он. – Похоже, ему удалось.
Грир и Лора пошли следующими. На стадионе они встретятся в заранее назначенных точках. Алиша пойдет предпоследней, замыкающим будет Тифти.
Питер стал наверху лестницы. Позади него стояла Алиша. Как и все они, она была одета в тунику и штаны жителя плоскоземья, из грубой ткани.
– Прощу прощения по поводу руки, – в сотый раз сказал Питер.
Алиша понимающе улыбнулась. Впервые за много дней.
– Черт, мы едва друг друга не перестреляли. Я рада, что ты плохо целился.
– Как трогательно, – сухо сказал Тифти. – Но нам надо идти.
– Я тебе говорила, что у тебя будет шанс, да? – сказала Алиша, быстро обняв Питера. – Ты его слышал, иди. Увидимся, когда пыль уляжется.
Однако она не смотрела ему в глаза, говоря это. Лишь отвела в сторону взгляд затуманенных глаз.
У него возник сложный вопрос. Что ему, черт подери, надеть?
Эпоха костюмов и галстуков для Хороса Гилдера закончилась. Закончилась огромная часть его жизни. Костюм – одежда правительственного чиновника, но не первосвященника Храма Вечной Жизни.
И это его нервировало. Всю свою жизнь Гилдер, как профессионал, одевался, ни секунды не раздумывая. В церковь он почти не ходил, даже ребенком. Мать его несколько раз водила, но отец – никогда. Гилдер попытался вспомнить. Нужно нечто вроде мантии. Нечто, похожее на платье.
– Суреш!
Суреш вошел в его спальню, хромая. Ну и вид, почти как у Сода был. Опухшее лицо, розовое от ожогов, без бровей и ресниц, отчего его глаза выглядели удивленными. Порезы и синяки, опухшие, свежие. Пройдет за пару дней, но сейчас он выглядел помесью пасхального окорока и проигравшего бой боксера.
– Дай мне одеяние горничной.
– Зачем?
Гилдер махнул рукой в сторону двери.
– Просто принеси. Размером побольше.
Суреш принес требуемое и задержался, видимо, ожидая от Гилдера какого-то объяснения этой странной просьбе. А может, просто хотел посмотреть, как Гилдер в это одеяние влезать будет.
– Тебе никуда не надо было?
– Я думал, ты хочешь, чтобы я здесь остался.
– Иисусе, не тупи. Иди, распорядись насчет машины.
Суреш похромал прочь. Гилдер встал перед ростовым зеркалом и приложил к себе платье. Бога ради, он будет выглядеть клоуном. Но время не ждет. ЧР вот-вот сгонят на стадион всех плоскоземцев. В небольшом опоздании ничего плохого, поиграть на ожидании, но толпу будет трудно контролировать, если он сильно опоздает. Лучше не тянуть. Он надел одеяние через голову. В зеркале он увидел вовсе не клоуна. Больше похоже на невесту на свадьбе у амишей. Одеяние совершенно бесформенное. Сняв с вешалки пару галстуков, Гилдер связал их и подпоясался. Определенно лучше, но чего-то еще не хватает. Священники, как он помнил из своих редких контактов с религией в детстве, всегда носили какую-нибудь накидку. Гилдер подошел к окнам. Они были завешены плотными шторами с золотистыми шнурами с кистями на концах. Он накинул шнуры на плечи. Кисти болтались на уровне пояса. Взяв шнуры, он вернулся к зеркалу. Неплохо, по крайней мере, для тех, кто понятия не имеет ни о религии, ни о моде. Какой будет шок для историков в будущем, когда они узнают, что Хорос Гилдер, Первосвященник Храма Вечной Жизни, Восстановивший Цивилизацию, Пастырь Зари Новой Эры Сотрудничества Людей и Зараженных, украсил себя парой подхватов для штор.
Он открыл дверь и увидел ожидающего его Суреша. Лишенные ресниц глаза расширились.
– Не говори ни слова.
– Я и не собирался.
– Ну и хорошо.
Они спустились в вестибюль на лифте. Стояла потрясающая тишина. Гилдер отослал большую часть своей охраны на стадион. Народу не хватает, но главное – держать стадион под контролем. Их уже ждали машины, выпуская в холодный воздух клубы выхлопа. Машина Гилдера, грузовик с его величественным грузом в полуприцепе, пара пикапов и другой грузовик. Гилдер быстро подошел к последней машине, у которой стояли на часах двое посов. В чем минус одеяния священника, оно не слишком греет зимним вечером. Надо было пальто накинуть.
– Откройте.
Трудно поверить, что сидящая внутри на скамейке являлась источником стольких проблем. Ее даже можно было бы назвать хорошенькой, но о таком Гилдер уже давно не думал. Не то чтобы она изящна. Вовсе нет. Даже покрытая синяками и бледная, она все равно производила впечатление человека крепкого. Глубоко посаженные глаза, мощные черты лица, подтянутое, мускулистое тело, тем не менее женственное. В представлении Гилдера Серджо был мужчиной, и не просто мужчиной. В представлении Гилдера он походил на Че Гевару, революционера из какой-то банановой республики, с крохотными темными глазами и всклокоченной бородой. А это Жанна д’Арк.