Он подошел к краю крыши. Недавно миновал полдень, воздух был неподвижен, в безжалостных лучах солнца земля была безлика, как бильярдный стол. Идеально ровный горизонт нарушали лишь сверкающие здания с куполами, наверное, какой-то колледж, да еще чашеобразное сооружение к югу, видимо, футбольный стадион. Одна из таких школ, подумал Гилдер, спортивный зал, замаскированный под колледж, где преступники типа учатся и получают липовые дипломы, пополняя казну учебного заведения и избивая соперников в матчах по осени.
Он поглядел на лагерь ФАЧС. Наличие беженцев поначалу его беспокоило, как непредвиденное обстоятельство. Но, осмыслив ситуацию, он понял, что это не играет роли. Военные сообщали, что через день-два их всех здесь уже не будет. А пока что мальчишки играли в футбол у колючей проволоки, пиная еле надутый мяч. Гилдер глядел на них пару минут. Мир может рассыпаться на части, но дети есть дети, они могут на мгновение оставить все свои заботы и отдаться игре. Возможно, именно это Гилдер нашел в Шоне. Те немногие минуты, когда он мог почувствовать себя мальчишкой, тем, кем никогда не был. Может, это все, чего он желал – чего желал бы любой.
Но не Лоуренс Грей. Что-то не давало ему покоя, не только эта невероятная история, не только немыслимое совпадение, в том, что он повстречал бывшую жену агента Уолгаста. То, как Грей говорил о ней. «Прошу, не причиняйте ей вреда. Вам только я нужен. Просто не делайте плохо Лайле». Гилдеру было немыслимо представить, чтобы Грей о ком-то так заботился, в особенности – о женщине. Если смотреть на сведения о нем, можно представить, в лучшем случае одиночку, в худшем – социопата. Но Грей умолял пощадить Лайлу от чистого сердца. Между ними что-то случилось, образовалась некая связь.
Гилдер обвел взглядом весь лагерь. Всех этих людей. Они в ловушке, и дело не в колючей проволоке, которая их окружает. Физические барьеры – ничто по сравнению с барьерами сознания. На самом деле их порабощают их окружающие. Мужья и жены, родители и дети, друзья и товарищи. То, что, как они думают, дает им силы, на самом деле имеет совершенно противоположный эффект. Гилдер вспомнил семейную пару, тех, что жили напротив, которые положили в машину свою спящую дочь. Сколь тяжела ноша, что оказалась в их руках. Когда настанет конец для всех них, они покинут мир в страдании, их мучения будут в миллион раз сильнее оттого, что они теряют ее. Придется ли им узреть ее гибель? Или они исчезнут раньше, осознавая, что станет с ней, когда не станет их? Что будет лучшим? Ничто, вот ответ. Их рок в любви. Вот что делает любовь. Отец очень хорошо показал это Гилдеру.
Он умирает. Это неоспоримо, это естественно. А еще факт в том, что Лоуренс Грей, ничтожество никчемное, чертов уборщик, человек, который не принес миру ничего, кроме скорбей, за всю свою жалкую жизнь, – не умирает. В теле Лоуренса Грея содержится нечто, являющееся ключом к абсолютной свободе. Хорос Гилдер найдет этот ключ и овладеет им.
17
Тянулись дни. Об автобусах не было слышно ни звука.
Все нервничали. Снаружи, за проволокой, военные приходили и уходили, их становилось все меньше. Каждое утро Китридж шел к навесу, чтобы узнать текущую ситуацию, и каждый раз ответ был одинаков. Сохраняйте терпение, автобусы в пути.
Целый день шел дождь, и лагерь превратился в одно большое озеро грязи. Потом выглянуло солнце, и грязь высохла, превратившись в корку. Каждый день привозили армейские сухпайки, которые выгружали из военных пятитонок, но никаких новостей не было. Биотуалеты омерзительно воняли, мусорные баки были переполнены. Китридж часами смотрел на ворота. Беженцев больше не становилось. С каждым днем в нем нарастало ощущение жизни на острове посреди бурного моря.
Он подружился с Верой, волонтером Красного Креста, той, что встретила их в первый день. Она оказалась моложе, чем Китридж подумал поначалу. Студентка-фельдшер из Мидвеста. Как и остальные гражданские, она была совершенно вымотана, это было написано на ее лице. Она тоже надеялась, что приедут автобусы, и тоже была в заточении, как и все остальные. Сначала говорили, что автобусы идут из Чикаго, потом из Канзаса, потом из Джолье. В ФАЧС кто-то облажался. Сначала предполагалось, что им предоставят спутниковые телефоны, чтобы люди позвонили родственникам, сказали, что с ними все в порядке. Почему этого не сделали, Вера не знала. Местная мобильная сеть тоже отрубилась.
Китридж начал узнавать людей в лицо. Изящная женщина с кошкой на поводке, несколько молодых чернокожих парней в белых рубашках и черных галстуках – Свидетели Иеговы, девушка в костюме чирлидера. Лагерь охватила вялость, постоянное ожидание отъезда погрузило всех в апатию. Пошли слухи, что вода заражена, что в палатке у медиков куча народу с кишечными расстройствами, мышечными болями, лихорадкой и судорогами. У многих были радиоприемники, которые все еще работали, но все, что они в них слышали, – тревожный сигнал и дежурное оповещение по чрезвычайной ситуации. «Не выходите из домов. Найдите убежище. Подчиняйтесь всем приказам военной администрации и органов правопорядка». Снова сигнал, и снова те же слова.