Нельсон наклонился, чтобы развязать ремни на Грее – ремни, уже ни к чему не прикрепленные, – и Грей бросился вперед, схватив мужчину за бицепсы и вцепившись зубами ему в горло. Стиснул челюсти и почувствовал, как ломается дыхательное горло Нельсона. Они скатились с койки, и Грей начал трясти Нельсона, как волк кролика. В рот Грею хлынул поток горячей крови. Они лежали на полу, Нельсон – лицом вверх, Грей – поверх него. Руки и ноги Нельсона в последний раз дернулись в судороге. Грей впивался все глубже в мягкое мясо.
И пил.
Интересно, подумал Грей, было ли это так же легко и приятно для Зиро? Его наполняла жизненная сила, невероятное наслаждение. В последний раз от души глотнув крови, Грей поднял лицо. Позволил себе пару секунд смотреть на труп, лежащий на полу. Плоть на лице Нельсона будто стянулась, облегая кости, его глаза, как глаза той девушки на стоянке у «Ред Руф», были выпучены, как у рептилии, глядя в сердце вечности. Грей попытался найти в себе приличествующие моменту эмоции – чувство вины, может, жалость или даже отвращение. Он убийца, тот, кто убил человека. Отнял чужую жизнь. Но он ничего такого не ощущал. Он сделал то, что должен был сделать.
Дверь в палату была открыта.
«Лайла, – подумал Грей, – я иду, чтобы спасти тебя, все случившееся предопределено».
Он двинулся вперед.
Вышедшее из-за двери существо было человеком. Свет падал на него сзади, спереди же его окутывал мрак. Он приблизился, и на его лицо упали лучи аварийных фонарей. Его больничная рубашка была залита кровью.
– Лоуренс?
– Нет, – сказал человек с пистолетом, оттаскивая Лайлу назад и еще сильнее вдавливая дуло ей в ребра. Его шаги были неуверенными и отрывистыми, все его тело дрожало, будто лист на ветру. Казалось, он в любую секунду может упасть. – Не подходи.
Грей жалобно протянул вперед окровавленные руки.
– Лайла, это я.
Ужас, омерзение, ступор, как защитная реакция мозга на головокружительную череду событий – все это смешалось в сознании Лайлы, ее охватил безотчетный ужас, такой, что она едва чувствовала связь между сознанием и телом. Будто сквозь туман она осознала, что означал крик в палате. Если судить по его больничной рубашке, Лоуренс не только убил мужчину, того, что поменьше, он его на клочки порвал. В своем роде логично, Лайла могла бы догадаться, что это произойдет. Она вспомнила танк. Вспомнила лицо Лоуренса, покрытое кровью и слизью, будто маска на Хэллоуин, вспомнила, как оно появилось из люка, вспомнила, как он разбил стекло «Вольво». Лоуренс стал чудовищем. Стал одним из этих… созданий. (Бедный Роско.) Но тем не менее было в его глазах нечто, что не давало ей отвести взгляд, то, что убеждало ее не бояться. Его глаза будто видели ее насквозь, и они сияли почти что священным светом.
– Ты понимаешь, что происходит? – сказал мужчина. – Нам надо убираться отсюда.
– Отпусти ее.
Снова взрыв наверху, снова волна сотрясения по полу. Падало стекло, все начало рушиться. Дуло пистолета, впившееся ей в ребра, будто ледяной палец, указывающий на ее сердце. Мужчина дернул головой в сторону.
– Поднимайся по лестнице. Там вертолет ждет.
– Опусти пистолет, тогда пойду с тобой.
– Будь оно все проклято, на это времени нет!
С ней что-то происходит. Будто она пробуждается, и дело не только в пистолете. Будто она приходит в сознание после многих лет сна. Какая же она была глупая! Детскую покрасить, ради всего святого! Делать вид, что они просто едут на природу, будто это что-то может изменить! Дэвид мертв, и Ева мертва, и Брэд, которому она разбила сердце. Она убедила себя в том, что это не конец света, потому что на самом деле он уже случился. Вот этот мужчина, этот Лоуренс Грей, тот, кто явился к ней, как избавитель, как ангел, который приведет ее к спасению, будто ребенок, которого она носит – его собственный. Она поняла, что она должна сказать.
– Лоуренс, прошу. Сделай то, что он говорит. Подумай о нашем ребенке.
Повисло неловкое молчание, будто мгновение, выпавшее из потока времени. Лайла увидела на лице Лоуренса раздумья. Сможет ли он добраться до пистолета прежде, чем этот мужчина выстрелит? А если сможет, что тогда?
– О’кей, – сказал он. – Выводи нас отсюда.
К тому времени, когда они выбрались на крышу, лопасти винта вертолета уже крутились, вихрем обдувая крышу. Небо светилось зловещим изумрудно-зеленым светом, живым, будто огромный парник. Казалось, что сейчас вертолет улетит без них, последняя гримаса судьбы, но Лайла увидела, как пилот в кабине машет им руками. Они забрались внутрь, и Гилдер захлопнул дверь.