Крук вернулся, туда, где его ждал Ворхис и остальные. Солнце уже припекало вовсю, высушив остатки утренней влаги в воздухе.
– Чисто, как стеклышко, и в ветрозащитке тоже, – сказал он, подмигнув Ворхису. – С Ди причитается дополнительно.
Крук еще не успел договорить, как дети вскочили с мест и ринулись наружу, освобождая автобус для разведчиков, которые должны были вернуться в город. Глядя на рассыпавшихся в разные стороны детей, сияющих от радостного возбуждения, Ворхис на мгновение забылся. Нахлынули воспоминания. Для многих, особенно для самых маленьких, эта поездка стала первым выходом за пределы городских стен. Это он с самого начала знал. Однако увидеть это воочию – совсем другое дело. То ли воздух здесь другой, то ли солнце на их лицах, то ли земля под ногами? Как он себя чувствовал, в первый раз выйдя из автобуса, много лет назад? Конечно, можно их понять. Выйти За Стену означало оказаться в мире без границ – мире, о существовании которого ты знал, но никогда не верил, что станешь его частью. Он вспомнил свои ощущения, радость во всем теле, будто невесомость, беспокойство, будто ты во сне, где ты можешь летать, но не знаешь, как приземлиться.
Рядом с дозорной башней Форт и Чес уже ставили шесты, чтобы натянуть тент от солнца. Женщины раскладывали столы и стулья, выносили корзины с едой. Эли Додд, со скрытым полями соломенной шляпы лицом, уже пыталась организовать детей на игру в догонялки. Все, как и говорила Ди, когда только завела речь насчет того, чтобы с собой взять детей.
– Это нечто, правда?
Тай, кузен Ворхиса, стоял рядом, прижимая к груди корзину. Ростом выше метра восемьдесят, с вытянутым печальным лицом, он всегда напоминал Ворхису печального пса. Позади Дэр три раза просигналила, и автобус, изрыгнув клуб черного дыма, уехал.
– Никогда тебе не рассказывал, как я первый раз выбрался?
– Вроде нет.
– Не поверишь, целая история была, – сказал Тай, качая головой так, что Ворхис понял, что он не преувеличивает.
Когда все выгрузились, Крук собрал детей под навесом и повторил с ними правила, которые все знали, но каждый раз повторяли.
– Во-первых, – начал Крук, – все ходим парами. Не важно, кто у тебя в паре, брат, сестра, друг, но по одному не ходим никогда.
Это самое важное. Открытое место у дозорной башни безопасно, здесь они могут ходить куда захотят, но на кукурузное поле не заходить ни в коем случае. И под деревья у южной границы тоже.
– Так, флаги все видят? – Крук показал на поле. – Оранжевые, вон те? Кто скажет, что это?
С полдюжины детей подняли руки. Крук обвел детей взглядом и остановил его на Дэше Мартинесе. Семилетний, голенастый, с взъерошенными темными волосами. Уловив взгляд Крука, мальчишка замер. Он сидел между Мерри Додд и Ризом Куомо, которые прикрыли рты руками, стараясь не рассмеяться.
– Убежища, – наугад сказал мальчишка.
– Правильно, – ответил Крук, кивая. – Это убежища. А теперь скажите, – продолжил он, обращаясь ко всем, – если зазвучит сирена, что нужно делать?
– Бежать, – сказал кто-то.
– Бежать, – подхватили остальные.
– Бежать, куда? – спросил Крук.
– Бежать в убежище! – хором ответили дети.
Крук улыбнулся.
– Хорошо. А теперь идите играйте.
Они побежали, все, кроме подростков, которые на мгновение задержались под тентом, стараясь не быть заодно с малышней. Но даже они, понял Ворхис, найдут чем заняться на солнышке. Взрослые достали игральные карты, вязание, и очень скоро женщины погрузились в свои занятия, поглядывая на детей и обмахиваясь веерами. Ворхис собрал мужчин и раздал солевые таблетки. Даже если пить непрерывно, все равно есть возможность опасного обезвоживания. Они подошли к насосу и налили воду в бутылки. Объяснять было нечего, обрывать соцветия – простая и тяжелая работа, которой они уже много раз занимались. Через каждые три ряда на четвертый была посажена кукуруза другого сорта. С него надо было сорвать соцветия, чтобы избежать самоопыления. Когда придет пора собирать урожай, здесь получится гибрид более жизнестойкий, который используют для посева на следующий год. Когда отец много лет назад впервые объяснил Ворхису суть дела, это казалось впечатляющим, даже возбуждающим в своем роде. Они вмешивались в репродуктивный процесс, пусть и всего лишь у кукурузы. Однако физический дискомфорт такой работы, многие часы на палящем солнце, пыльца, постоянно оседающая на лице и руках, кружащие вокруг головы насекомые, заставили его быстро забыть эти мысли. В первую же неделю его работы в поле мужчина рядом потерял сознание от теплового удара. Ворхис не помнил, ни кто это был, ни что с ним стало потом. Его просто отправили в город с ближайшей машиной и снова принялись за работу. Вполне возможно, что он даже умереть мог.