Он взял в руку рацию.
– Крук, это грузовик. За деревьями. Не похож на машину ВС.
Рация щелкнула.
– Понял тебя. Поспешу.
Тифти увидел, как Крук вышел из-под башни и быстро пошел к навесу, на ходу махая рукой Гуннару, чтобы тот уводил детей. Тифти снова оглядел поле в оптический прицел. Мужчины работают, ряды кукурузы, флаги, обозначающие убежища, повисшие в отсутствие ветра. Все так, как и должно быть.
Не совсем. Что-то не так. Может, показалось? Он поднял взгляд. По полю, будто лезвие, двигалась тень.
И тут он услышал сирену.
Повернулся в сторону солнца. И сразу понял. Он уже много лет так не боялся, с тех самых пор, когда они той ночью залезли внутрь плотины. А сейчас Тифти ощутил страх, ничуть не меньший.
Одна минута.
Ворхис первым понял, что освещение изменилось, увидев, что видит все вокруг чуть хуже, будто раньше времени смеркаться начало. Однако темные очки, для защиты глаз от пыльцы и яркого солнца, поначалу помешали ему осознать, что на это надо обратить внимание. Он снял очки лишь тогда, когда услышал крики.
На солнце наползала огромная круглая тень, обрамленная сверкающим ореолом.
Затмение.
Завыли сирены, и он бегом ринулся вдоль ряда. Все остальные уже бежали. «Затмение, затмение! Все в убежища!»
Выскочив с поля, он едва не врезался в Крука и Ди.
– Где девочки?
– Не могу их найти! – в отчаянии ответила Ди.
Тьма расползалась, будто чернильное пятно. Скоро она поглотит все поле.
– Крук, веди людей в убежища. Ди, иди с ним.
– Не могу! Где они?
– Я их найду.
Ворхис вытащил из-за пояса револьвер.
– Крук, забери ее отсюда!
И Ворхис побежал обратно на поле.
От прилива адреналина сердце Тифти колотилось, как бешеное. Он раз за разом оглядывал поле сквозь прицел. Пока никого не видно, но это лишь вопрос времени. Грузовик, где он? Все еще стоит там, с мотором, работающим на холостых. Он попытался связаться с Круком по рации, но ответа не было. В таком хаосе он, наверное, сигнал не слышит. Можно бегом спуститься и сказать ему, но если придется стрелять, а стрелять придется, лучше делать это с башни.
Тифти плотнее прижал приклад к плечу. Откуда они нападут? От деревьев? С соседнего поля? Ребята Диллона все прочесали, сам Тифти за весь день ничего не видел. Это не значит, что Зараженных здесь нет, значит лишь то, что он их пока не видит.
Вот оно. Периферийным зрением он уловил движение, среди стеблей кукурузы, небольшое колыхание, рядом с одним из флагов у края поля. Мгновенно повернул винтовку и прижал глаз к окуляру прицела. Люк убежища был открыт.
Единственное место, которое никто не осмотрел. Они никогда не проверяли убежища.
Все бежали, хватая на ходу детей, через все поле, к флагам. Тифти выскочил из двери башни и рванул вперед.
– Нет!
Крук тащил двоих детей, Преша Мартинеса и Риза Куомо, по одному под мышкой. Следом бежала Ди, в шаге сзади – Сиси и Эли. Сиси прижимала к груди маленького Луиса, Эли тащила за собой Мерри и Сатча.
– Убежища! – орал Крук. – Все в убежища!
– Они в убежищах!
Загрохотали выстрелы. Ди увидела Тифти, который встал на колено и три раза подряд быстро выстрелил. А обернувшись, увидела, как с кукурузного поля выскочил первый Зараженный.
И обрушился прямо на Эли Додд.
Ди почувствовала, как ее тошнит. Ноги вдруг отказались повиноваться. Зараженный, покончив с Эли, вгрызался зубами в шею Сиси. Женщина корчилась и вопила, дергая руками и ногами, как упавшее на спину насекомое. Эта картина застыла в глазах Ди, будто выжженная в них вспышкой огня. Она не могла ничего сделать с собой, лишь смотреть на происходящее в бессильном ужасе.
Крук ринулся вперед, приставил дуло винтовки к голове твари сбоку и выстрелил.
Где Сатч? Мальчишка внезапно исчез. Мерри стояла на месте, визжа. Ди схватила девочку поперек спины и побежала дальше.
Зараженные были уже повсюду. Охваченные слепой паникой, люди побежали обратно, к навесу, но не нашли там спасения. Зараженные набросились на них всей стаей и стали рвать на куски. Воздух наполнили вопли.
– Башня! – заорал Тифти. – Бегите к башне!
Но было поздно. Его уже никто не слышал. Ди подумала о дочерях, мысленно прощаясь с ними. Все вдруг стало безжалостно отчетливым. Как бы ни желал человек жить и вырастить детей, его мечты были разрушены реальностью этого мира. Теперь лишь оставалось пожелать им легкой смерти. Она молилась о том, чтобы они не мучились. Или, что было бы хуже, их не забрали. Это самое худшее, если тебя забрали.