Штурм начался спонтанно. То ли террористы взорвали одну из своих бомб, то ли федеральные солдаты выстрелили по школе из огнемета или из танка. Но штурм начался спонтанно, и спецназовским наблюдателям ничего не оставалось, как бежать в школу и спасать детей. Террористы прикрывались детьми и стреляли. Офицеры «Вымпела» не стреляли в ответ, потому что на бегу никакой ниндзя не может попасть в мужчину, прикрывающегося ребенком, не ранив ребенка. Они бежали на пули в надежде, что их спасет бронежилет. Бежали, чтобы приблизиться к террористам на расстояние ножа. И некоторым удавалось. Некоторым офицерам удавалось пустить в ход нож прежде, чем умереть. За такую операцию руки следовало бы поотрывать всем штабистам, включая верховного. Но вместо этого президент Путин отменил в стране губернаторские выборы, как будто это губернаторы виноваты были в том, что погибли дети и что офицеры спецназа бежали по школьным коридорам навстречу верной смерти.
Свои соображения об этом штурме депутат Ермолин рассказал в эфире радио «Эхо Москвы». Его душили слезы отчаяния и гнева, но он старался говорить спокойно, как эксперт. После эфира Ермолину позвонил помощник замглавы администрации президента Владислава Суркова. Похвалил от имени Суркова спокойный тон комментария и предложил выступить с комментарием еще и на Первом телеканале.
– Я пришлю вам факс с текстом, который нужно говорить, – сказал этот человек.
Через некоторое время Ермолину пришел факс. Там говорилось, во-первых, что перед лицом террористической угрозы граждане должны быть бдительны, и с этим Ермолин был абсолютно согласен. Во-вторых, там говорилось, что с террористами нельзя вести переговоры и правильно делал в Беслане антитеррористический штаб, что переговоров не вел, потому что от переговоров террористы только наглеют.
– Ну что? – перезвонил сурковский помощник. – Вы получили факс?
– Получил, – Ермолин говорил спокойно. – Только я не буду говорить, что не надо вести переговоры.
– Почему?
– Потому что переговоры вести надо – всегда, при любых обстоятельствах, до последней возможности. Это я вам как специалист по антитеррору говорю.
Помощник Суркова хмыкнул и повесил трубку.
Через час приехали телевизионщики: оператор и звукооператор. С ними не было даже журналиста, который задавал бы вопросы. Оператор установил камеру, звукооператор наладил микрофон, Ермолин сам наговорил в камеру все, что считал нужным сказать об операции по освобождению заложников в Беслане.
Когда двадцать раз перемонтированные обрывки его слов вышли в эфир, снова позвонил помощник Суркова:
– Анатолий Александрович, вы все же не сказали то, что мы вас просили сказать.
– Не сказал.
– Ну смотрите.
Страх удивительно действует. Подавленным трагедией людям кажется, будто теперь, перед лицом смерти этих детей, они должны принести в жертву что-то важное. И власть этим пользуется. Как правило, после терактов власть требует, чтобы люди принесли в жертву никак не связанные с причиной теракта свободы. Открыто президент Путин потребовал тогда, чтобы отменены были по всей стране губернаторские выборы. Тайно замглавы президентской администрации Владислав Сурков потребовал, чтобы депутаты парламента абсолютно подчинились ему и впредь голосовали строго как приказывает Сурков.
Среди депутатов правящей партии есть ведь довольно много компетентных и толковых людей. Как правило, за ними стоят крупные компании. До Беслана было принято, что если Кремль вносит в Думу какой-нибудь идиотский закон, то голосуют за него идиоты, а компетентных людей идиотами выставлять себя никто не заставляет, они не голосуют, конечно, против кремлевского закона, но имеют право воздержаться.
Так было, например, с законами о восточном нефтепроводе или о Знамени Победы. По приказу Суркова депутаты проголосовали за то, что нефтепровод пойдет по берегу озера Байкал и что Знамя Победы не должно выглядеть так, как выглядело на Рейхстаге. Президент Путин публично по телевизору эти законы раскритиковал, сказал, что Байкал – это наше достояние, Знамя Победы – наша святыня, и он, президент, не позволит принимать законы, наносящие ущерб достоянию и святыне. Это был пиаровский ход, возвышающий президента в глазах народа и дискредитирующий парламент, то есть всякую, кроме президента, власть. Президент выглядел молодцом. Депутаты выглядели кретинами. Кое-какое лицо удавалось сохранить только тем депутатам, что воздержались от голосования за закон о восточном нефтепроводе и о Знамени Победы.