— Я бы отвез… и все было бы хорошо…
— Скажи и за то спасибо!
Глава 3
…Прошло пять дней. Пять дней, полных беспокойства, пять дней страха и надежд. Что-то будет? Неужели и эмир бухарский, со всем его великолепием, будет свергнут? Неужели революционеры Бухары победят, свяжут эмира, вздернут его на виселицу? Тогда что же будут делать муллы? А приближенные эмира, те, что носят золотые пояса, куда пойдут?
Сайд Пахлаван, покопавшись в домашнем хламе, отыскал свою табакерку, заброшенную им четыре года назад, и опять стал закладывать под язык нас. Он плохо спал по ночам. Даже к работе как будто остыл, ходил часа на два в поле, задавал работу Мираку и возвращался в кишлак, садился у входа в мечеть и ждал вестей из Бухары. Вечером, придя домой, ел что-нибудь и снова брался за табак.
— Да что вы так сокрушаетесь, отец? — говорила ему жена. — От судьбы не уйдешь! Что со всеми будет, то и с нами! У нас ни особенного имущества, ни богатства нет, чтобы так беспокоиться!
— Э, что богатство? — сказал, махнув рукой, Сайд Пахлаван. — Я о дочери тревожусь… Бухара горит… по ночам с холма зарево видно… Там пожары… Что с нашей дочерью?
— Бог их сохранит!
— Бог-то бог…
— Дом нашей дочери у Лесного базара, там площадь широкая, открытая, — сказала женщина. — И от Арка далеко, и от хауза Девон-беги — от всех главных мест далеко.
А большевики, говорят, не трогают бедняков. Если и спалили они, так, верно, Арк… Место высокое — вот зарево и видно… Бог даст, наши дети живы и здоровы будут.
— Однако, — сказал Сайд Пахлаван, продолжая свою мысль, — на бога надейся, а за куст держись, говорят. Будь что будет, а я завтра отправлюсь в Бухару, повидаю их и вернусь.
— Но ведь вы же говорите — война, — сказала озабоченно женщина. — Бухара горит, говорите, как же вы туда пойдете?
— Не ездите в Бухару, отец! — вмешался в разговор Мирак. — Позвольте мне поехать в Каган, я еще мешок дынь отвезу. Если увижу дядю Хайдаркула, узнаю, что в Бухаре. Он все знает и расскажет мне.
Сайд Пахлаван с радостью и гордостью смотрел на сына, который уже мог давать советы отцу, но сказал совсем другое:
— Мать, у нас хороший сьш. Если мне суждено теперь умереть, я покину мир без сожаления.
Мирак смутился, опустил голову.
— Сын правильно предлагает, — сказала мать. — Пусть поедет. Каган близко, паренек никому в глаза не бросится, никто его не тронет… Ему лучше съездить и привезти известия… — Нет, мать, нельзя! — сказал Пахлаван решительно. — Никуда Мирак не поедет!
На этом разговор и кончился. Но Пахлаван долго не спал в эту ночь, все раздумывал.
Наутро в кишлак приехали несколько красноармейцев с командиром. Им нужны были фрукты, дыни и сено для лошадей. Командир, бородатый и в очках, узнал Мирака и поздоровался с ним дружески.
— Паренек у вас хороший, — сказал он отцу. — Почему тогда еще дыни не привез? Ребята в тот день ждали тебя, а ты не привез дынь, так они с сухими губами и в бой пошли. Хорошо, что победили, а то на твоей душе был бы грех!
— Солдаты взяли Бухару?
— Да, в Бухаре теперь Советская власть, эмир сбежал.
— О-о-о! Вот здорово! — сказал радостно Мирак и обратился к отцу: — Вот видите, эмир убежал, красные солдаты сильнее его оказались!
— Понял, сын, все понял, — сказал Пахлаван и обратился к командиру: — Поздравляю с победой!
— Спасибо!
— Это друг дяди Хайдаркула! — представил командира Мирак. — Он у меня дыню купил…
— Очень хорошо! — сказал Пахлаван. — Ну, тогда приглашай гостей на бахчу, угощай дынями!
— Пожалуйте! — сказал Мирак. — Наша бахча недалеко, пойдемте. Но гости отказались.
Аксакал кишлака не мог не выполнить просьбу солдат. С помощью Сайда Пахлавана и других дехкан он собрал несколько мешков дынь, две арбы люцерны, несколько мешков соломы. Командир заплатил за все дороже, чем следовало, дал чаю и сахару, и солдаты, распрощавшись, уехали. Провожая их, Мирак спросил, можно ли ему завтра поехать в Бухару? Командир ответил, что ехать можно, но лучше все же повременить дней пять-шесть, тогда станет спокойнее. Потом он написал что-то на бумажке и дал Мираку, сказав, что, если в Бухаре его кто-нибудь задержит, пусть он покажет эту бумагу.
Мирак довольный пришел домой, показал отцу и матери бумагу. Они решили, что через неделю отец и сын поедут в Бухару.
В назначенный день Сайд Пахлаван проснулся рано, еле добудился Мирака, и, легко позавтракав, они отправились на бахчу. Сорвав несколько спелых больших дынь, уложили их в хурджин и, гоня осла перед собой, поехали в Бухару.