Наконец музыка смолкла. Все ждали, что будет дальше. Тогда Фируза поднялась на веранду, стала перед занавесом, окинула взглядом присутствующих и звонким голосом сказала:
— Дорогие гости и добрые мои сестры! Еще раз поздравляю вас с праздником! Сейчас группа артистов, певцы и музыканты из труппы, которой руководит Хамза Хаким-заде, покажут вам представление!
Среди женщин началось шушуканье:
— А-а, мужчина?
— Сейчас поднимут занавеску, да?
— Ничего, пусть певец или музыкант увидит ваше лицо — голос его зазвучит слаще…
Фируза догадалась, о чем шепчутся женщины.
— Должна вам сказать, что на сцене мужчин не будет, — объявила она. — Мужчины-певцы и музыканты будут спрятаны за занавесом и вас не увидят, будьте спокойны. На сцену выйдут и будут танцевать и петь девушки из Ферганы, которые стали свободными еще раньше нас. Потом, если кто-то из вас захочет показать нам свое искусство, тоже может выйти на сцену. Я уверена, что и вы, мои сестры и подруги, не уступите ферганским искусницам.
— Сначала вы сами должны… — сказал кто-то.
— О, я бы с радостью, — сказала Фируза, — но я не очень искусна в танцах. Пусть уж лучше выходят наши мастерицы!
Все стали хлопать в ладоши. Фируза предоставила место артистам и сошла вниз. Занавес открылся. На пустой сцене появилась ферганская девушка, одетая в платье из ханского атласа, в бархатной жилетке кабульского фасона, в ферганской, вышитой крестом ковровой тюбетейке на голове. Девушка приветливо улыбнулась и поклонилась им.
— Дорогие подруги! — сказала она по-узбекски. — Прежде всего поздравляю вас с великим праздником Октябрьской революции! Мы, артисты, которые сегодня под руководством Хамзы Хаким-заде Ниязи пришли к вам, передаем вам горячий привет, поздравляем со свободой и независимостью! Мы, артисты революции, служим героическим красным войскам Туркестанского фронта. Вы знаете, что Красная Армия несет угнетенным народам свободу и независимость. Мы идем вслед за этими воинами. Мы были в Фергане, Самарканде, Ташкенте, Мерве, Хиве, Ашхабаде, Кизыл-Арвате. Мы выступали на каждом празднике победы. И вот сегодня мы здесь — на вашем празднике!
После такого выступления девушка прочла революционные стихи Хамзы Хаким-заде, посвященные женщинам и начинавшиеся словами:
Потом она объявила, что сейчас будет танцевать Дильбархон. За занавесом загремела веселая музыка, и на сцене появилась высокая стройная кокетливая танцовщица. После нее девушка с приятным голосом спела песню. Потом пели мужчины за занавесом, а вслед за ними ведущая концерт девушка попросила, чтобы кто-нибудь из зрителей вышел на сцену и показал свое искусство. Но женщины в зале стеснялись — им еще не приходилось выступать на таких больших собраниях, они указывали друг на друга, но никто не решался выйти на сцену. Тогда тетушка Анбар не выдержала.
— Что-то, девушки, вы так неповоротливы! — сказала она. — Я знаю, среди вам есть такие танцорки и музыкантши, что и я, и Тилло, и танцовщица Каркичи недостойны им на руки воды полить. А вы стесняетесь и не выходите. Ну что ж, так я сама вам покажу пример. Посмотрела я на этих ферганских искусниц, и самой захотелось потанцевать, руки и ноги задвигались… Ну-ка, моя дорогая, скажи своим музыкантам, чтобы сыграли что-нибудь!
— Что вам сыграть? — спросила артистка.
— Все равно, что захотят, то пусть и играют, лишь бы задорный мотив был! — сказала Анбар и вышла на сцену.
Зрители оживились, захлопали в ладоши, закричали: «Молодец!» Музыка заиграла веселый мотив «уфар», громко зазвучал бубен, и тетушка Анбар начала танцевать. Она танцевала с таким увлечением, что всех заразила своей радостью.
Так веселились бухарские женщины вечером в день трехлетия Октябрьской революции.
И не одни они! В эту ночь в Бухаре был открыт базар. На берегу хауза Девон-беги, в чайханах, во дворе мечети, где была иллюминация, пели певцы, по базару и по улицам толпами ходили люди, угощались и веселились. В пассаже, в первом в Бухаре кинотеатре показывали картины.
А в доме Ходжи Хасанбека царило смятение.
Вернувшись с демонстрации, Ходжа Хасанбек пришел домой, но не отпустил фаэтон: он собирался отправиться в загородный сад Дилькушо к Асаду Махсуму на обед и хотел только узнать, в каком настроении Оим Шо.
Ходжа Хасанбек решил подарить ей бриллиантовое кольцо, попавшее в его руки как «трофей», надеялся хоть этим смягчить ее. Но как только он вошел в дом, его встретила старшая жена с широчайшей улыбкой на лице.