Совсем спятил со своими орками, сердито думал он, обыскивая мертвых дозорных и кидая в кучу оружие и все, что могло пригодиться: поясные сумки, фляжки. «Я ему раны зашивал, а он!» Оглядев обоих покойников, Азраиль раздел эльфа, которого застрелили первым. Дырочка на рубашке маленькая, крови немного, штаны пришлись впору. Потом подобрал чей-то зеленый плащ, накинул на плечи и застегнул на красивую фибулу-лист. Пожалуй, в темноте и для людей он сойдет за эльфа.
Пояс с оружием — с темноволосого. Ну-ка, а это что? И маг, подбросив в костер хвороста, поднял с земли пояс златовласого. Походная бумажница! И как же он сразу не заметил! С бумагой, перьями и маленькой металлической чернильницей! Азраиль сильнее обрадовался бы только своим собственным вещам.
В скрученных в рулон бумажных листах маг нашел один исписанный. Донесение, приказ? По странице бежали короткие строчки, написанные мелким почерком. Азраиль прищурился:
Стихи, ерунда какая. Маг смял листок и бросил в огонь. А бумажницу перевесил на свой собственный пояс, рядом с мечом темноволосого.
Тут Азраиль услышал стон: эльф приходил в себя. И маг опустился на колени рядом с пленным, стараясь не обращать внимания на Долгузагара, который уже вполголоса беседовал с серой лошадью. Право, неприлично так быстро пьянеть. Просто как харадрим!
Эльф пошевелился, снова застонал, и Азраиль приложил флягу к его губам. Тот сделал несколько глотков и приоткрыл мутные от боли глаза, окаймленные густыми пшеничными ресницами, слипшимися в стрелки.
— Гласион, ты живой? Все в порядке? — невнятно пробормотал он.
Азраиль молча закрыл фляжку и повесил на пояс. Взор эльфа прояснился: он посмотрел в лицо магу, и его голубые глаза расширились — как тогда, когда он увидел позади себя воскресшего орка.
— Узнаешь меня? — спросил Азраиль на синдарине, выждав некоторое время, чтобы дать пленнику возможность оценить ситуацию.
— Узнаю… — растеряно ответил синда, бросив взгляд на Долгузагара.
— Если хочешь жить, отвечай на мои вопросы. Если будешь лгать или упрямиться… — Азраиль положил руку на кинжал. — Я найду способ развязать тебе язык. Ты понял?
Эльф кивнул.
— Да, я понял тебя. Что ты хочешь знать?
Надо же, сговорчивый какой. Всегда бы так.
— Что с дозорами? Сколько их, где они?
— Нас отправили позавчера, вместе с десятком других дозоров. В каждом по трое или четверо наших. Но был еще разговор, что если тебя не поймают до вчерашнего вечера, то на поиски отправятся голодрим из главного лагеря.
Маг стиснул зубы. Нолдор, значит. Которые в Незримом мире, куда Азраиль лишь наведывается, живут как у себя дома.
— Где сейчас ближайшие дозоры?
Эльф пожал плечами.
— Не знаю. Суди сам, мы же разделились и ехали разными путями.
Азраиль покусал губу. Грозить и стращать бессмысленно: маг и сам не верил, будто пленник знает что-то еще о маршрутах других патрулей.
— Но я думаю, что в нескольких часах пути отсюда кто-то есть, — спокойно продолжал синда. — И потом, ты слышал, наверное, что впереди по дороге движется большой отряд дунэдайн. Вам не уйти.
— Не твоего ума дело, — буркнул Азраиль. — С лошадями, водой и Мормэгилем…
— С кем? — изумился эльф.
Маг не сразу сообразил, что перевел на синдарин и имя своего спутника.
— Адунайский знаешь? — спросил он у пленника.
Тот кивнул.
— Азраиль, что вы там чирикаете? — вдруг на адунайском окликнул его Долгузагар из темноты.
Хоть бы извинился сначала. Оставалось надеяться, что комендант протрезвел и решил взяться за ум.
— Вон его зовут Меч Тьмы, Долгузагар. …Так что с отрядом? — продолжал Азраиль уже на адунайском, повысив голос, чтобы коменданту тоже было слышно.
— Они должны захватить крепость в отрогах Внутреннего хребта, в которой, говорят, держатся орки. Это как раз у вас на пути, — сказал эльф, бросив взгляд в сторону Долгузагара, который сидел, обнимая серую лошадь за склоненную шею и щекой прижимаясь к белой проточине на ее морде. И неожиданно прибавил: — А если вам надо перевязать раны, во вьюках есть хирургическая аптечка.
— Аптечка! — воскликнул маг, вскакивая на ноги и мысленно выругав себя за бестолковость: как он мог забыть про седельные сумы?