Он стоял на коленях, а когда опустил руки, которыми закрывал лицо от ветра, то увидел, что на пальцах блестят слезы.
— Встань, — произнес глубокий незнакомый голос. — Встань и назови свое имя, изиндубэт.
Долгузагар медленно поднялся. Он находился в шатре, верх которого был снят. В тени стен стояли люди, но для морадана существовал лишь тот, кто вместе с ним был в круге света.
Раньше Долгузагар видел его только в бою, издали: тогда семь звезд на щите сына Элэндиля походили на брызги расплавленного металла, а знак Белого Древа казался ветвящейся молнией, не хуже разящего меча в его руке.
Если подумать, мало найдется на свете людей, которым так неблизко собственное имя, как Исильдуру. Взять его отца: разве не был Элэндиль Высокий другом эльфов, разве не был он самым высоким во всем разделенном народе Запада? Или вспомнить Гиль-галада, который в своих сверкающих доспехах казался спустившимся на землю небесным светочем. А в сыне и наследнике Элэндиля не было ничего от Луны, чье имя он носил, ничего от прохладного света и вкрадчивых чар старшего из светил.
Даже сейчас, когда он, одетый во все черное, без герба, без королевского венца сидел на видавшем виды походном стуле. Без доспехов и без великого меча, сиявшего светом Солнца и Луны, лишь с кинжалом в простых ножнах на поясе. Глаза цвета остывшей окалины, волосы как вороненая сталь, припорошенная пеплом.
— Как тебя зовут? — снова произнес король.
— Мое имя — Долгузагар Мэнэльзагаро ‘нАтцун по прозванию… — тут морадану изменил голос, но он собрался с силами и продолжал: — Ламех’ин. Я командовал отрядом Двух Мечей и был комендантом… — он снова на мгновение прервался, стряхивая с себя остатки видения, — Седьмого уровня. Седьмого уровня Темной Башни.
— Тебя обвиняют в преступлениях против нашего народа и наших союзников, — заговорил Исильдур. — Мы выслушаем все обвинения, и после этого ты и твои заступники скажете в защиту то, что посчитаете нужным. Потом я вынесу приговор. Готов ли ты выслушать обвинения, Долгузагар, сын Мэнэльзагара?
Подсудимый переступил с ноги на ногу и опустил глаза.
— В этом нет нужды, государь, — хрипло произнес он. — Я признаю все обвинения, выдвинутые против меня, правдивыми и неоспоримыми. Можно сразу переходить к приговору.
Краем глаза он заметил, как встрепенулся Гвайлас, стоявший справа от него, в тени стены шатра.
Король покачал головой.
— Даже если ты отказываешься от справедливости, я не могу отказать в ней тем, кто говорит против тебя. Если не ради тебя, то ради них твоя вина должна быть взвешена и измерена. Ты готов выслушать обвинения?
Долгузагар молча кивнул.
— Теперь пусть говорят те, кто обвиняет этого человека, — произнес Исильдур, и на свет выступил Орлин с толстым свитком в руках.
— С позволения государя я начну с того, что произошло до войны, — и, поклонившись королю, следопыт развернул свиток и принялся читать вслух.
Это был перечень преступлений, совершенных Долгузагаром и отрядом Двух Мечей против Гондора и его союзников больше, чем за полвека довоенных лет. Рассказ шел не про каждый набег в отдельности, ведь их бывало до дюжины в год: нападения разных лет, но одинаковые по тяжести нанесенного ущерба были собраны вместе, начиная простым угоном скота. В конце каждого раздела Орлин останавливался и спрашивал у подсудимого, все ли изложено верно. Тот нехотя кивал, и обвинитель переходил к следующему разделу.
Список, подробный и точный, казался бесконечным. Долгузагар слушал и думал о том, до чего убогой выглядит его жизнь, ужатая до слов «сожжено… уничтожено… отдано на поток и разграбление… угнано в рабство… убито…». Но потом до него дошло, чем закончится обвинение, и он стиснул зубы.
И вот, когда развернутый свиток уже свисал до отворотов сапог долговязого следопыта, Орлин добрался до злополучного рейда более чем сорокалетней давности. Эта история, что неудивительно, была изложена более подробно, нежели предыдущие. И читал дунадан с расстановкой, четко выговаривая имена и названия:
— …совершившие вылазку между крепостью Харотронд и Серым фортом, были окружены силами лорда Эндора. Прорвав окружение, но преследуем лордом Талионом, отряд Двух Мечей захватил поместье лорда Инглора из Арнэна. В заложники были взяты двенадцать мужчин, включая сына лорда Инглора, Талбора, семнадцати лет от роду. Во время переговоров командир отряда, назвавшийся Долгузагар Мэнэльзагаро, пообещал сохранить заложникам жизнь, если ему и его людям предоставят свободный проход обратно в Мордор. Лорд Талион согласился на это, и они дали друг другу слово…