Чувство облегчения накрывает волной, отчего мои ноги подкашиваются, и я просто падаю в его сильные руки, заставляя мужчину в очередной раз недоумевать, почему я веду себя именно так и никак иначе.
— Ты ждала кого-то другого у своей двери? Ты же сама оставила мне сообщение… Мериел.
Все что я могу прошептать это:
— Ты не представляешь, как я рада тебя видеть.
***
— То есть твоя семья была проклята несколько веков назад, и теперь за тобой охотится некий древний монстр по имени Церун? Он всегда рядом, но не всегда может «достать» тебя?
Я качаю головой и смеюсь:
— Нет, не монстр, бог. И его зовут Цернунн. И да, это так.
Бутылка шампанского была уже на половину пустой, и если на Евгения оно слабо подействовало, то я была изрядно пьяна. Облокотившись спиной на огромный электрический камин, я сидела на полу с мужчиной своей мечты и рассказывала довольно запутанную историю своей жизни. Упустила я пока лишь один момент, что мне безумно много лет. Это я оставила на закуску.
— Ох… ты же и сама понимаешь, насколько странно это звучит.
Я пожимаю плечами и снова смеюсь, что еще я могла ответить на это?
— Ты когда-нибудь видела его?
— Пару раз. Если в кромешной тьме можно хоть что-то увидеть.
— А ты уверена, что в ней кто-то был?
— Да, — говорю я уверенно, — и когда ты был в душе, также. Он приходил. Это он напугал меня, а не упавший венок. Венок, кажется, наоборот не позволял ему войти…
— … или показаться тебе.
Я хмурюсь:
— О чем ты?
— Ты сама говорила, что он всегда мог быть рядом. Следить за тобой. Может венок не то чтобы не пускает его, может венок просто не позволяет показаться тебе. А рядом он даже, когда ты его не видишь?
Я нервно озираюсь по сторонам, а Евгений смеется.
— Что? Думаешь он выпрыгнет из-за угла? Венок-то на месте.
Я смеюсь в ответ, хотя мне и не по себе от таких теорий. Цернунн приходил на каждый Йоль, просто из-за венка я не могла узреть его истинный лик?
— Да, ты прав, венок на месте. Я лично прибила его парой гвоздей, — улыбаюсь я в ответ и тянусь за еще одной мандаринкой.
Приятный цитрусовый запах заполняет комнату, когда я чищу ее и протягиваю половинку Евгению. А он снова заговаривает про моего бога, и я ерзаю на коврике. Эти разговоры выбивают меня из колеи.
— Скажи, а тебе он когда-нибудь привлекал?
— Кто?
— Цернунн.
Я выдерживаю паузу, не зная, что ответить.
— Привлекал как? — подаю я все же голос.
— Как мужчина. Как я привлекаю, — шепчет бархатный голос Баталина, из-за которого тело тут же реагирует приятной истомой. Но мужчина ждет ответа. Губы мои надевают смущенную улыбку. Я должна подобрать правильные слова, ведь врать Баталину мне не хочется.
— Разве что чуть-чуть…
— Чуть-чуть? — переспрашивает он, словно чувствуя подвох.
— Ладно, сильно. Но с тобой все иначе.
— Иначе как?
Какой же настырный!
— Ты не пугаешь меня.
— А он?
— Немного, — пожимаю я плечами.
— Хм, — издает он, и я внимательно смотрю на него. Мужчина словно бы снова хочет что-то сказать, и теперь слова, как видно, подбирает он. — А если бы тебе пришлось выбирать? — я уже мысленно спрашиваю себя: «К чему такие вопросы, Баталин?» — Выбирать между мной и им?
— Я… — затихает мой голос. — Я не знаю, — срывается с губ самый честный ответ, что я могла сказать.
Я облизываю пересохшие губы. Меня определенно не устраивало русло, в которое зашел разговор. Я чувствую себя еще более некомфортно, но уже не могу легко отвертеться от этого разговора.
— Я не знаю, — говорю я более уверенно. — Ты мне нравишься. Безумно нравишься, но он… Когда он меня касается, что-то происходит.
— А когда касаюсь я?
— Когда ты… я вся горю. Впервые за долгое-долгое время… Последний раз такое было… — я замолкаю, вдруг осознавая, что на чьи-то прикосновения я реагировала также бурно, как на прикосновения Евгения, сотни лет назад. В ту особую ночь. Двенадцатый день Йоля. Да и в ту ночь, когда Цернунн снова пришел ко мне.