— Пурга скинула венок, — говорит он, хмурясь. — Нужно бы привязать покрепче в следующий раз, чтобы никакая нечисть не могла войти.
Я лишь киваю ему в ответ, стараясь спрятать влажные глаза.
Авалон вскоре засыпает у меня на груди, я же задумываюсь над тем, на что подписалась сегодня.
[1] Женщина-друид.
[2] Цернунн или Рогатый бог – одно из главных божеств кельтского пантеона.
Глава II.
Наше время.
За два дня до Рождества.
Современный Дрезден.
По дороге домой мое внимание привлекает звон колокольчиков. Звук разносится на всю улицу, а громкие возгласы толпы говорят о том, что на Штрицельмаркте[1] появилось новое развлечение. За столько лет моей долгой жизни рождественские и предновогодние ярмарки должны были поднадоесть, но только они позволяют мне не задумываться о прошлом.
С христианством и инквизицией, что ворвались на эти земли, в мир пришло и Рождество, и праздник Нового года. Йоль канул в Лету, но полностью так и не позабыт. С кануна католического рождества до самого нового года — последней ночи Йоля — длятся праздничные дни, как и в моем далеком прошлом. Возгласы собравшихся в сторонке людей прямое тому подтверждение. Я останавливаюсь возле компании молодых парней, поднимая голову вверх, смотря туда же, куда и они. И, к моему удивлению, на меня движется огромный Санта Клаус. На своих санях, с Рудольфом[2], тянущим упряжку оленей, пузатый старичок в красном смеется и весело машет мне, крича: «Хоу-хоу-хоу». На крученом повороте в небе сани уносит еще выше, где они и разворачиваются.
Я понятия не имела, как организаторы смогли натянуть тросы, чтобы заставить Санту по ним кататься, но зрелище меня впечатлило. А люди любят хлеб и зрелища, любила и я. Впрочем, с открытым ртом стояла не только я. Дети рядом, да и взрослые, также не могли отвести взгляда от неба.
Вскоре компания парней, что первыми привлекли мое внимание, уже пришла в себя и кидала на меня заинтересованные взгляды. Губы мои тронула улыбка, и я подмигнула им, чтобы не дать исчезнуть праздничному настроению.
Не знаю, что на меня нашло в этот момент. Может быть, мне отчаянно сильно не хотелось встречать будущий Новый год в одиночестве. Так я надеялась хоть на какую-то компанию. Вряд ли они уделят время на Рождество. Все же это семейный праздник, а вот новый год… отчего нет?
Из года в год каждый Новый год я встречала одна. Давнее обещание, данное Цернунну, не позволяло мне насладиться праздниками в полной мере. Вдруг он явится за мной именно в этот год? Каждый год я ждала этого все двенадцать дней Йоля, завершая ожидание в Новогоднюю ночь.
Прошло почти десять веков, я не постарела ни на день с той злополучной ночи, выглядя все так же: на свой двадцать один год. Мой муж давно умер, дочь выросла и подарила миру трех прекрасных сыновей, но даже их праправнуки уже не ходили по земле. Род мой давно закончился, лишь я блуждала, меняя личности и имена.
Последние пять лет меня звали, как и когда-то давно, в тот Йоль — Мериел Брук. Я была доктором истории Гарвардского университета, и по паспорту мне было двадцать восемь лет. Я увлекалась кельтской и очень близкой к ней — славянской мифологией, написала несколько не самых популярных книг, сравнивая их. Например, Цернунну в ней соответствовал Верес[3]. В общем-то я жила скучной жизнью и старалась раствориться в мире высоких технологий, и не связывая себя ни с кем и ничем.
Ни любви, ни привязанности. Ничего. Одиночество можно было терпеть долго, но в один прекрасный день оно убивает тебя. На прошлый Новый год я рискнула загадать желание под взрывы праздничного фейерверка в центральном парке. Я хотела найти свое счастье. Глупо, особенно учитывая мое прошлое и прожитые годы, но отчего нет? Но вот я снова была одна в рождественские и предновогодние дни. Дни, в которые рассчитываешь на некое чудо, что мир вдруг возьмет и преподнесет тебе добрый сюрприз, хотя бы один в моей долгой жизни.
Цернунн ушел, не забрав моего ребенка, и подарил мне бессмертие. Не думаю, что это был хороший подарок: провести вечность в ожидании своей участи.
Я улыбаюсь молодым парням и уже собираюсь подойти к ним, чтобы познакомиться, когда в меня врезается огромный мигающий олень, сбивая с ног.