Я качаю головой, откидывая наваждение, и поднимаюсь со стула.
— Спасибо за приятный вечер, — бросаю я через плечо, чтобы быстро развернуться и выйти из торгового центра.
Так было всегда. Я убегаю. Мне страшно. Я смотрю не в будущее, а в прошлое. Снова и снова я вспоминаю опаляющее дыхание бога на своей коже. Я знаю, что он где-то рядом, что он придет за мной, и я не хочу строить жизнь, которую так легко будет разрушить из-за давней сделки.
[1] Название рождественской ярмарки, которая проходит в Дрездене с 1434 г.
[2] Девятый и самый популярный из девяти летучих северных оленей, тянущих за собой повозку Санта-Клауса, у него единственного красный нос.
[3] Один из главных богов славян, он так же, как Цернунн, считался «рогатым» богом.
Глава III.
Два дня после Рождества.
Рождество прошло как обычно, а то есть — никак. Я включила Фрэнка Синатра, зажгла Вифлеемскую звезду[1] и поставила парочку светильников-свечей на окно, после я налила себе в бокал шампанского и провела вечер попивая его и смотря на огонь электрического камина. Чем не прекрасное Рождество? Но мне было можно не праздновать его по канону, я ведь даже не католичка.
Сегодня вернувшись с работы, а исследование мое на данный момент проходило в Галерее Искусств Дрездена, я обнаружила на почте очередную подборку грядущих конференций в близлежащих городах. Я просила присылать события, связанные с историей и археологией, но служба поддержки исправно высылала мне все подряд без разбора, включая и бизнес-конференции, и медицинские симпозиумы.
…Именно один такой и привлек меня. Не задумываясь, я щелкаю мышкой на список, обнаруживая небольшое заседание молодых специалистов в Университетской клиники Карла Густава Каруса. Новый щелчок мышкой, и компьютер показывает мне и программу конференции, где я жадно выискиваю знакомое имя. Евгений Баталин. Докладчик номер пять. Выступление о техниках протезирования голеностопных суставов. Мне мало о чем это говорит, но дата конференции была назначена на завтра. Одиннадцать утра.
Я откидываюсь на стуле и задумываюсь на несколько секунд о том, как мне поступить. Кажется, пойти туда будет верхом глупости, особенно учитывая то, как быстро я сбежала тогда из кофейни...
Но уже через несколько минут я пишу в галерею письмо о том, что завтра буду работать дома, а сама оформляю заявку на участие в конференции в клинике. Когда сайт пишет мне об успешной регистрации, я выключаю компьютер и ложусь спать, раздумывая о том, как же все-таки неразумно это выглядит.
Три дня после Рождества, четыре — до Нового года.
Утром начался снегопад. Огромные снежные хлопья падали с неба, закрывая обзор дороги. Видимость была, если не нулевая, то близкая к этой цифре. Однако это не умаляло моего запала. Я медленно, но верно двигалась вперед, и даже ни во что не врезалась. Машину я припарковала на университетской стоянке, надеясь, что меня не выгонят, а после пошла по указателям к пятиэтажному зданию, где должен был быть вход.
Здание было украшено множеством фонариков, которые, наверное, включались уже ближе к вечеру. В холе меня встречает уже знакомый мистер Рудольф. Неужели Евгений покупал его для клиники? Впрочем, русским свойственна своя особая благодарность. Они любят дарить подарки.
Быстро окидывая взглядом холл, я замечаю доброжелательные глаза направляющегося ко мне студента-волонтера.
— Вы на конференцию молодых ученых?
Я киваю, и меня тут же предлагают сопроводить к гардеробу, а после и к главному залу. На что я любезно соглашаюсь, и через десять минут уже оказываюсь в огромном помещении с двумя экранами. Один проектор вел на экран с немецким языком, второй — с английским.
Догадываясь, где будет Евгений, я сажусь на ряд стульев ближе к «английскому» экрану и жду начала.
***
Он выходит за трибуну чуть позже заявленного времени, хотя его это ничуть не смущает. Прошлый докладчик задержался, но этот мужчина видно не из тех, что может делать что-то неправильно. Его строгий костюм разбавляет небольшой Санта, выглядывающий из кармана пиджака. Так он отдает должное праздникам. Это вызывает у меня улыбку.
Зал заполняет мягкий бархатный голос Евгения, и по коже тут же проскальзывает табун мурашек. Он зачитывает некоторые факты, указывает на что-то на слайдах. Мне это ни о чем не говорит, но, кажется, профессора довольно кивают, соглашаясь с ним. А после он кидает взгляд в зал и сталкивается с моим. Внутри все замирает. Наступает секундная пауза. Он узнал меня. Я вижу это, и губы его тут же трогает чисто мужская такая самодовольная усмешка. Словно это было как раз то, чего он ожидал, и что бы обязательно случилось бы и никак иначе.