***
Поездка до Старого города занимает около одиннадцати минут. Мы паркуемся и вскоре оказываемся под снегопадом прямо в сердце города. Мужчина берет меня за руку, а я как ни в чем ни бывало вкладываю свою ладонь в его, и следую за ним. Это было приятное ощущение. Давно забытое и приятное.
Мой муж иногда делал так. Я волновалась, а Брендон просто брал мою ладонь и сжимал ее, показывая, что все в порядке, что он скажет, что мне делать и как жить дальше.
Я рассматриваю правильные черты лица Евгения. Волевой подбородок, мужественные скулы. Он был очень привлекательным, но я ведь та, которая не покупалась на мужскую красоту несколько веков. Почему покупаюсь сейчас? Я устала быть одной?
Мы движемся по предновогоднему городу, а с небес сыплется снег, поглощая нас этими минутами. Старинные, покрытые гарью второй мировой войны здания обступают вокруг, а между ними натянуты огромные светящиеся инсталляции. Снег светится в отражении фонариков, создавая совершенно сказочную атмосферу. Прошлое отступает на задний план. Кажется, словно мне действительно двадцать восемь лет, как написано в моем паспорте, и впереди целая жизнь.
До ноздрей долетает запах карамели и корицы, и я сглатываю слюну. Мы замечаем палатки с горячими угощениями, где на меня смотрит внушительных размеров пряничный человек. Ловлю себя на мысли, что, возможно, родись я чуть позже, все сложилось бы иначе. Я бы ходила по ярмаркам и приносила бы пряничных человечков своей дочери. Рождество изменило людей. Может быть, большая часть осталась мелочными и жестокими, но, какими бы они не были, в эти предпраздничные дни Йоля от кануна Рождества до самого Нового года, они менялись. Они как дети ждали чуда, ждали своего Санта Клауса, и только я жду не его.
Хотя сейчас, держа за руку малознакомого мне мужчину, я впервые за долгое и долгое время не ощущаю себя одинокой и никому не нужной. Сердце размеренно стучит в груди, и мне нравится этот ровный стук. Я ощущаю его, ощущаю так словно это что-то уже значит. Я влюбилась в Евгения или даже в это мгновение.
Чуть дальше доносится запах сосисок и глинтвейна, точнее глювайна, и Евгений подмигивает мне. Я смеюсь ему в ответ, и подчиняюсь его порыву купить горячего вина, которое я глотаю уже через несколько минут. Губы обжигает алкоголь, а по венам тут же разносится жар.
— Ты молчишь всю дорогу, — заговаривает мужчина бархатным голосом, и снова от его баритона по телу бегут мурашки.
Я опускаю глаза вниз и прикусываю губы.
— Я знаю, — губ касается мягкая улыбка, — не хотела расстроить тебя этим. Ты ведь тоже не заговаривал.
— Да, просто кажется, — он словно подбирает слова, — будто ты счастлива.
— Может быть. Если можно наслаждаться мелочами. Просто прогулкой. Просто снегопадом. После тем, что ты рядом…
Я поднимаю глаза, понимая, что вот-вот скажу глупость человеку, которого едва знаю.
Его губы трогает такая притягательная усмешка, а после он отставляет свою кружку с горячим глинтвейном в сторону, отбирает мою и наклоняется, заставляя наши губы соприкоснуться.
Горячо. Вкус вина все еще в его рту, и он смешивается с моим. Это безумно приятно. То, как он касается меня, пригубляет и пробует, будто я определенный сорт вина. Вкус которого до селе ему не был неизвестен. Я отвечаю на поцелуй не сразу, словно понимая только через несколько секунд, что все это по-настоящему. Руки обхватывают его шею, а пальцы зарываются в густые волосы. Тело поддается порыву. Где-то внизу живота появляется некий клубок, который заставляет все тело сходить с ума и ерзать в руках Баталина. Его ладони скользят по моей спине, и словно бы на мне не надето теплое пальто. Кажется, я ощущаю его прикосновения к моей коже.
— К тебе или ко мне? — звучит его приятный голос, а в голове на все протесты чувства собственного достоинства, прошлого и неопределенного будущего, я отвечаю молчанием.
— Ко мне.
[1] Рождественское украшение в Европе, а в частности Германии, в виде красной многогранной звезды, которое вешается перед входом в дом или на окне на Рождество.
[2] Исторический центр Дрездена.
Глава IV.
***
Он ласкает мое тело и заставляет изгибаться под ним. Он заставляет чувствовать себя желанной и любимой. Это глупо, как же это глупо, отдаваться вот так легко, но так естественно. Не было ничего ненастоящего. Его губы на моей коже приятно обжигают, тело поддается на каждое его движение, а мозг медленно выключается, позволяя инстинктам брать свое.