Мне нравилось скользить по его накаченному телу, касаться рельефных мышц. Нравится ощущать его и пригублять, как он пригублял меня. Мои мысли уносятся в мир наслаждения, позволяя впервые за несколько веков действительно расслабится и поверить, что «добрые» чудеса возможны.
Кажется, если бы этого не произошло, я бы сошла с ума или так и осталась ожидающей своего злого рока кельтской ведьмой. Не стоило жить без любви, но я могла и могла так долго. Отчего я поддалась именно ему? Отдалась напору и прикосновениям? Я позволила платью тонкой лужицей рассыпаться на полу и обнажить кожу. Позволила покрыть ее влажными и горячими поцелуями.
Его ладони заставляют мое тело выгибаться и склоняться под напором. Я становлюсь такой мягкой и податливой в его руках. Я отпускаю разум на затворки этой реальности и погружаюсь в другую. Его ладони такие горячие, они обжигают мое тело, пропуская волны мурашек по коже. Я закусываю губу от удовольствия и тихо стону. Когда-то этот звук считался порочным, но рядом с ним таких мыслей нет. Мне нравится, что Баталин заставил забыть о моем вечном страхе и стыде. Я готова на все, лишь бы его ладони продолжили сминать мое тело. Я пластилин, а он — кудесник-скульптор. Я теперь его.
***
Все взрослые ждут сказки в эти дни, но вот сказка случилась. Она была настоящей. Она лежала рядом со мной, обнимая меня горячими ладонями. Принцы в сказках находят сбежавших принцесс, а в этой сказке принцесса сама вернулась к принцу.
Я разглядываю мигающие цветные лампочки, которые я натянула над потолком в начале предрождественской недели, а после перевожу взгляд на рождественскую елку.
Мужчина тихо лежит рядом, обнимая меня. Мое плечо щекочет его размеренное дыхание. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, а я стараюсь аккуратно выбраться из его сильных рук, и, накинув халат, подойти к камину. Включать я его не хотела, но хотела зажечь пару свечей на рождественском полене. Я надеялась, они защитят меня от бога. Сейчас мне так не хотелось, чтобы он вдруг мог узреть, что я наконец не одна. Чтобы быть счастливым, нужно прятать свое счастье.
Я зажигаю свечи, позволяя их тусклому свету осветить ту часть комнаты, куда не доставал свет огоньков с потолка. Я слышу шум у входной двери, а после громкий детский смех. Я не обращаю на это внимание, мало ли чем занимаются соседская ребятня, однако когда возле двери слышится какой-то грохот, а после крики: «Беги! Беги!», мне приходится двинуться к выходу.
Когда я открываю защелку, то замечаю лишь сверкающие пятки. Дети прячутся на лестнице, а я собираюсь спокойно закрыть дверь и вернуться в постель к своему мужчине, когда с ужасом обнаруживаю, что рождественского венка с омелой на двери нет.
Сердце выдает перебой. Я сплела венок сама. Из сосновых и еловых веток. В него были вплетены шишки и свечи, а еще омела. Я прочла заклинание. Он должен был защитить мою квартиру от посягательств Цернунна, а теперь венка нет… С испуганными глазами я резко захлопываю дверь, чтобы погрузиться во мрак.
Не было больше света: ни мигающих огоньков, ни свечей, что я зажгла — ничего. Я сглатываю, и ладонь тянется к выключателю. Я щелкаю на него, рассчитывая включить свет в гостиной и спастись от тьмы, но тщетно. Я делаю шаг на ощупь, двигаясь вперед. Надеясь, что смогу открыть ролл шторы и пустить в квартиру хоть немного света, но через два шага, я ощущаю на шее Его дыхание.
Оно такое же, как и прежде. Горячее, опаляющее и такое желанное. Он за моей спиной. Я ощущаю его. Я знаю, что он там. Я слышу, как он втягивает воздух возле моих волос, словно пробует запах, а я заливаюсь краской. Знаю, что в темноте это не видно, но это не мешает моему лицу гореть. Он почувствовал на мне запах Евгения? Знает, чем мы с ним занимались?
К предплечью прикасается что-то острое, а после оно движется вверх. Не сразу я догадываюсь, что это коготь бога. Губы пересыхают, я рискую заговорить:
— Не нужно, — я подбираю слова, — не трогай его. Я не хотела. Ты так долго не приходил.
Я не сильна в оправданиях. Он ревнует? Цернунн наклоняется, заставляя меня всю напрячься, и ощутить, как он снова опаляет мою шею своим дыханием. Кажется, я знаю, что сейчас произойдет. Еще секунда, как я чувствую его губы на моем плече, и внутри все начинает ликовать от удовольствия. По телу разносится табун мурашек, распаляя меня с новой силой. В этот раз я прикусываю губы, чтобы не издать ни звука, а древнее существо кладет ладони мне на пояс и позволяет им скользить вперед, распутывая халат и позволяя тому упасть на пол у моих ног.