— Я не… — Но я останавливаюсь, потому что в ее взгляде читается: «можешь не пытаться врать, я и так все вижу». Это бесит, но я вновь ощущаю облегчение.
И я действительно очень скучала по подруге.
— Не знаю, что на меня нашло. Наверное, головой ударилась.
Она закатывает глаза и пожимает плечами:
— Я все время говорила, что он очень горячий.
— Это не… не имеет никакого отношения к делу, — возражаю я.
— Правда?
— Я имею в виду…
— АГА!
— Слушай, — перебиваю я, пока она не сделала еще хуже. — Мне просто нужно помочь Башу пройти через это, а потом… не знаю. — Пинаю тротуар. — С Джеком бы все в любом случае развалилось рано или поздно. Я — это слишком я, а он слишком — он.
— Кажется, ему нравится, что ты именно такая «ты», — иронично замечает Антония. — И вопреки тому, что некоторые говорили в порыве гнева, ты… не такая уж плохая. Вообще-то, ты мне всегда нравилась.
— Пока один парень не изменил твое мнение?
Она издает стон:
— Ладно-ладно, не лучший мой ход, я понимаю. И это было не…
— Я знаю, что не из-за этого. — Не из-за парня. По крайней мере, не в классическом смысле.
— Тебе не нужно постоянно отталкивать людей, Ви, — она смотрит на меня в упор. — Не нужно предполагать, что люди уйдут.
— Ты ушла.
— Ты меня вытурила. И в любом случае, я же вернулась, верно? Люди возвращаются.
— Он будет в бешенстве, — вздыхаю я.
— Да, наверное.
— Я заслужила это.
— Заслужила. Но разве он когда-нибудь просил тебя быть тем, кем ты не являешься? Потому что если просил, то он того не стоит. А если не просил, то я не понимаю, почему ты не можешь быть собой.
Я собираюсь ответить, но меня кто-то окликает.
— Ви? — Я оборачиваюсь и вижу, как Оливия высовывает голову из спортзала. — О, прости, — она замечает, что мы с Антонией разговариваем. — Хочешь, я дам вам минутку, или…?
Антония пожимает плечами:
— У нас полно времени. Может, встретимся на каникулах? Группа по ConQuest распалась: Леон и Дэнни Ким всем действовали на нервы. Так что, если захочешь снова поиграть …
— Да, может быть. — Я киваю, и она отходит в сторону, бросив Оливии задумчивую полуулыбку, прежде чем вернуться в спортзал. За то время, что я была здесь с Антонией, зал постепенно заполнился людьми. Я уже слышу слабый гул проектора и музыку из «Двенадцатого рыцаря». Через микрофон звучит голос Джека, и вместо того чтобы успокаивать, он вызывает у меня чувство, словно время стремительно бежит к какой-то точке невозврата. В груди тикает, словно перед взрывом.
— Это выглядело многообещающе, — комментирует Оливия, взглянув на Антонию через плечо. — У вас все в порядке?
— В процессе. Что происходит?
— О, это все Баш, — она морщится. — Он просто… сходит с ума.
— Да, я знаю, — отзываюсь я с такой же гримасой. — Поверь, знаю.
— Он как бы рассказал мне всю историю, — добавляет она и быстро продолжает: — Но я не осуждаю. Знаешь, я тоже врала, так что понимаю. Но мне кажется, что тебе стоит услышать кое-что, что однажды сказали мне, когда я чувствовала себя не в своей тарелке.
Она бросает на меня понимающий взгляд, и я смиренно пожимаю плечами:
— Ладно, говори.
— Ты когда-то сказала мне, что если я решу быть собой, то не буду одинока, — произносит она просто. — И тебе тоже не придется.
«Но», — думаю я с тоской. (Плюс тысяча неубедительных оправданий, которые сдерживали меня неделями.)
— Это немного другое, когда речь идет о чувствах другого человека, — возражаю я.
— Да, но лучше запоздалая правда, чем очередная своевременная ложь, верно? — напоминает она. И я снова думаю: как же мама была права насчет отношений с людьми. О том, как важно прощать и впускать их в свою жизнь. С каждым днем я понимаю это немного больше, как будто что-то медленно пускает во мне корни.
Потому что какую бы боль ни принесла мне любовь, я бы не отказалась от нее ни на секунду. Ни на один иррациональный удар моего алчного сердца. Даже если я совершила ошибки с Башем, Антонией и особенно с Джеком, еще не поздно сделать все по-другому.
Потому что Джек Орсино думает, что это я помогла ему, но на самом деле, я могу сделать нечто большее.
Я позволю ему помочь мне.
— Ладно, — вздыхаю я. — Хорошо.
Оливия улыбается своей ослепительной чирлидерской улыбкой и ведет меня в спортзал.
— Вот это Ви Рейес, которую я знаю, — говорит она и сжимает мне плечи.
Джек предложил провести тестовый раунд перед турниром, чтобы остальные могли лучше разобраться в игре. Я вхожу в зал как раз вовремя, чтобы увидеть, как он с недоумением смотрит на Баша, которого разгромили, а тот, не отрываясь, уставился на клавиатуру.