— Потому что…? — подсказывает он.
— Что «потому что»?
— Ты хочешь, чтобы я в тебе нуждался, потому что…?
— Потому что…
Ладно, мам. Ладно, пастор Айк. Давайте попробуем по-вашему.
— Потому-что-я-хочу-быть-c-тобой, — выпаливаю я, глядя на него жалобно.
— Что? — Джек подносит руку к уху.
— Потому что, — бормочу я, — я… хочу-быть-c-тобой.
Он наклоняется:
— Извини, что ты сказала?
— Я нуждаюсь в тебе, ладно? — раздраженно бросаю я. — Хочу, чтобы ты доверял мне, хочу, чтобы ты подмигивал мне, я хочу твои глупые ухмылки и глупые шутки, я хочу, чтобы ты любил меня, и я…
Он прерывает меня поцелуем, который выбивает почву из-под ног. Честно говоря, даже не уверена, можно ли это назвать просто поцелуем, поскольку это десять в одном — «ты идиот» и «о, боже», а также немного фейерверков, плюс победа в ненастоящем испытании для ненастоящих рыцарей. Его зубы ударяются о мои, я смеюсь, а он усмехается и снова целует меня. Его руки холодные, поэтому я заталкиваю их себе под куртку, обвивая вокруг своей талии.
— Я не смог ненавидеть тебя даже настолько, чтобы позволить дрожать на холоде, — признается он мне на ухо.
Я издаю стон:
— Я же говорила, что ты замерзнешь…
— О да, я совсем замерз, — заявляет он своим фирменным тоном «я звезда футбола».
В ответ я обнимаю его крепче, ощущая благодарность и такую болезненную нежность, что кажется, будто мое бедное сердце вот-вот вырвется из груди.
Но я принимаю это чувство, несмотря на его мягкость. Несмотря на его нежность и одновременно опасность.
— Ты настоящее наказание, Виола, — бормочет Джек, уткнувшись лицом в мою шею.
— Мы все еще будем из-за этого ссориться?
На самом деле я больше не боюсь ссор, как раньше. Я даже с нетерпением их жду.
— О да. Обязательно. — Он целует меня в щеку, затем в губы, а потом снова крепко по-медвежьи обнимает. — Как только согреюсь.
17
Эндгейм+
Три дня спустя
Джек
Когда начинаются финальные титры «Войны Терний», Ви издает громкий стон:
— Серьёзно?
(Извините за спойлер, если вы еще не смотрели, но, к вашему сведению: Лилиана только что умерла.)
— Я даже не знаю, как на это реагировать, — говорит Ник, сидящий по другую сторону от меня.
— Мне… как-то неприятно, — признаю я вслух, нахмурившись. — Мне… не понравилось.
Ви снова стонет, на этот раз громче, и утыкается лицом мне в плечо. Я приобнимаю её, но рассеянно.
— Может, я просто тупой и чего-то не понимаю? — спрашиваю у неё. — Это, типа, искусство?
— Нет, — резко отвечает она, вскакивая. — Это просто фриджинг104!
— Что?
— Фриджинг, — повторяет Антония из кресла слева от нас. — Это когда убивают женского персонажа, чтобы мотивировать мужского.
— Я понимаю, что смотрю этот сериал впервые и поэтому ничего не понимаю, — говорит Баш с пола, — но должен сказать, я не понимаю, за что его так любят.
— Раньше он был хорошим, — яростно отвечает Ви. — А теперь это тупость. Почему Лилиана должна была умереть? Ну, буквально, чтобы что?
— Может, она и не умерла, — оптимистично предполагает Ник. — В странных магических сериалах…
— Не называй их «странными магическими сериалами», все знают, что ты их любишь, — вмешивается Антония, бросая в него попкорн.
— Как я и говорил, в странных магических сериалах, как этот люди редко умирают по-настоящему, — продолжает Ник, протягивая руку, чтобы стукнуть сестру по ноге. — И заткнись.
— Нет, ее больше нет, — говорит Ви, прокручивая свой телефон. Её глаза сужаются от гнева, и я стараюсь не находить это совсем уж забавным. — Актриса уже дала кучу интервью, где сказала, что не вернётся.
— Сценаристы уже что-нибудь сказали? — спрашивает Антония, наклоняясь ближе. Ви отстраняется от меня, чтобы показать ей экран.
— Пока нет. О, но вот интервью с Джереми Ксавьер…
— Уф, он обожает убивать своих женщин, — ворчит Антония. — Видимо, для него лучшая женщина — это мёртвая женщина.
— Скажи же?! — ахает Ви.
— Однажды я видел Джереми Ксавье издалека, — вставляю я, на что никто не обращает внимания.
— У меня ощущение, что люди продолжают путать смерть персонажа с реальным смыслом, как будто это добавляет глубины или что-то в этом роде, — говорит Ви, продолжая яростно скроллить новости. — В Tumblr люди в ярости. Ой, подождите, некоторые считают, что это красиво. Уф, — она корчит гримасу, как будто ее тошнит. — Отвратительно.