— Тут написано, что у кого-то есть… кулинарные навыки? — я прищуриваюсь, разглядывая значок с растением.
— Это травничество. Оно нужно для крестовых походов. Ну, для квестов, — объясняет он, когда я смотрю на него с недоумением.
— Зачем?
— Ну, чтобы выжить во время путешествия и не отравиться.
— Подожди. — Дикость. — Мне нужно есть в игре?
— Ты — это твой персонаж, — просто отвечает Ник, и я бросаю на него еще один взгляд. — Это странно, я знаю, — уверяет он меня со смехом, — но, эй, это помогает убить время. К тому же, если ты играешь против кого-то, кто забыл подкрепиться… — Он пожимает плечами. — Это просто больше похоже на настоящую игру, вот и все.
— Пожалуй, — я начинаю понимать, как это похоже на футбол. Найди свое место в игре, выживай благодаря навыкам. Побеждай за счет того, что у тебя больше предусмотрительности, чем у других. Не погибни. Не делай глупостей. Не получи травму. Не порви связку и не потеряй девушку в одну и ту же неделю. На секунду мой рыцарский аватар стал напоминать человека, которым я был раньше.
К тому же, признаюсь, я склонен к соперничеству вне зависимости от обстоятельств. Технически ставки не имеют значения. Наши семейные вечера за игрой в скрэббл становились такими напряженными, что мама в итоге отдала все настольные игры няне.
— Ладно, как мне драться? — спрашиваю я у Ника, когда экран сменяется, и меня впускают на арену, на которую мы занимали очередь.
— Поначалу, вероятно, у тебя будет получаться дерьмово, — говорит он, — но потом разберешься. Меч взял?
— Эээ… — Вот он. — Да.
— Ладно, — Ник наклоняется вперед. — Погнали.
— Выглядишь уставшим, — говорит физиотерапевт Эрик, пока меня осматривает. Учитывая, что я вчера засиделся допоздна, играя в «Двенадцатого рыцаря», это неудивительно.
— Ты уверен, что c тобой все в порядке?
— Разве я стал бы тебе врать? — отзываюсь я c раздражением в голосе.
— Ну, да, наверное, — усмехается Эрик, но, к счастью, не настаивает. Он довольно молодой парень, один из бывших пациентов доктора Барнса, который играл за «Каролину», а потом получил степень по кинезиологии. Сейчас он работает ассистентом физиотерапевта у одного из протеже доктора Барнса, пока заканчивает докторскую диссертацию. — Просто не делай глупостей, ладно? Как только спадет отек, сможем больше работать. А пока просто сосредоточься на растяжках, которые я тебе показал, и…
— Лед и ибупрофен, знаю.
— Отлично. — Он хмурится. — Ты точно в порядке?
— Точно, Рик. Я в порядке. — Конечно же, нет. Я едва могу стоять, не говоря уже о том, чтобы ходить, и хуже этой боли — чувство вины. Фрэнк перестраивает команду на игру в пас, пока я в отключке. Он поставил вместо меня ресиверов, но Курио все еще не уверен в себе, а я чувствую, что я… не знаю, болен. Как будто все это — моя вина. Если бы я не начал провоцировать того корнербека, если бы не вывел его из себя, что тогда? Я видел, как он приближался. Почему я ничего не сделал? В своих снах я снова и снова вижу это столкновение, только более масштабное, как будто меня сбивает грузовик.
Когда я наконец возвращаюсь в школу, то едва могу смотреть кому-то в глаза.
— Эй, Герцог, — окликает Курио, когда я прохожу через школьные ворота. Над входом висит баннер c рекламой танцев в стиле «Алоха», и я внезапно вспоминаю, что собирался туда пойти.
Вроде бы.
— Привет. — Я позволяю Курио догнать меня, а затем мы сворачивааем к большому спортивному залу. Мессалина — один из тех огромных открытых кампусов. Пока Курио что-то бормочет, мы проходим мимо библиотеки, зданий английского и истории для младших классов и корпусов для старшеклассников. Прогулка по этой идеально ухоженной территории кажется бесконечной, особенно на костылях.
К счастью, Курио не спешит. Хотя я до конца не понимаю, что о нем думать. Он всегда был довольно тихим и с удовольствием оставался в тени Ника. Может, он хочет, чтобы я его как-то подбодрил? Ведь это и его последняя возможность выиграть чемпионат штата. И это не Курио уже упустил свой шанс.
— Правда, что твой брат собирается уйти в профессионалы после этого сезона? — спрашивает Курио, явно пытаясь отвлечь меня от мрачных мыслей.