Та же песня была на прошлой неделе, когда мы готовились к барбекю, куда я так и не пошла.
— К счастью для тебя, Кайла, я живу, чтобы служить, — сухо говорю я, вынимая документы из сумки. — Бюджет утвержден. Чек на возмещение готов, как только принесешь все квитанции.
— Э-эм, разве я не говорила, что мне нужно восемьсот долларов? — требовательно переспрашивает Кайла. Теперь, к сожалению, к нашему разговору присоединяется Маккензи, которая обычно разумна, если дело не касается ярких декораций.
— Еще раз, — я с трудом сдерживаюсь, — администрация требует квитанции. Ты тратишь деньги, я фиксирую счета и возмещаю вам расходы. Вот так все работает.
— Я могу попросить Райана сделать это, — резко говорит Кайла, а Маккензи энергично кивает. — Это ведь он отвечает за бюджет.
Ах да, Райан. Потрясающий капитан баскетбольной команды, не получивший инвестиций, который баллотировался по какой-то непонятной причине — то ли проиграл спор, то ли ударился головой. Загадка.
— Знаешь, Кайла, ты не единственная, кто хотел бы жить в мире, где казначеи выполняют свою работу, а люди позволяют тебе доесть свой бутерброд, — отвечаю я, выбрасывая остатки ланча в мусорный бак. Я почти ничего не съела, потому что, помимо того, что нужно было убрать все после мероприятия, посвященного неделе духа школы, я еще пообещала помочь брату с репетицией его монолога для осенней пьесы. Вдобавок к этому я согласилась дать интервью для школьной газеты по поводу предложенных изменений в студенческом путеводителе, на которое Джек Орсино (какой сюрприз!) так и не явился, судя по отсутствию какого-либо ответа. Впрочем, его распорядок дня, включающий доведение меня до безумия, по-прежнему работает как часы.
— Без обид, Ви, но ты ведешь себя как стерва, — вставляет Маккензи, нахмурившись.
— Я не обижаюсь, — уверяю я ее. — Просто принесите квитанции, и я возмещу вам деньги. В тот же день, обещаю.
Кайла ворчит, но, похоже, доверяет мне в этом вопросе. В конце концов, пусть я и «стерва», но очень надежная.
— Ну что, мы закончили? — спрашиваю я. — Потому что у меня есть работа.
Часть меня снова хочет напомнить, что они могли бы докучать кому-то другому. Например, Джеку Орсино, который как раз вернулся с обеда. Но он, конечно же, сидит на другом конце кампуса, в верхней части двора, среди старшеклассников-спортсменов и чирлидерш. Правда, проходя мимо его стола, я заметила, что Оливия Хадид как-то подозрительно отсутствовала.
Меня никогда не интересовало, что происходит у Оливии Хадид, и уж тем более у Джека Орсино, но учитывая, что я весь день оказываюсь в эпицентре его попыток ее отыскать, у меня возникает ощущение, что кое-кто наконец утратил вкус к тем галлюциногенам, которые Джек, похоже, добавляет в свой лосьон после бритья. Я всегда считала их странной парой. Не из-за Оливии — она умная, да и, что важно, не засранка. Чего я не понимаю, так это что она нашла в нем.
— Кажется, Оливия Хадид бросила Джека Орсино, — сообщаю я брату позже, когда мы едем домой. (Уточнение: за рулем я, потому что Баша нельзя подпускать к крупной технике без крайней необходимости.)
— Что? Не может быть, — Баш сразу оживляется, радостно выпрямляясь. — Перед встречей выпускников?
— И что?
— По сути, они же были практически королем и королевой школы!
— И что с того?
— Ты не понимаешь? — он кричит на меня в ответ.
— А тебе-то что?
— Виола, я — художник, — фыркает он. — Человеческое бытие — мой источник вдохновения.
— Я не думаю, что Джек и Оливия являются яркими примерами человеческого бытия, Себастьян.
— Разве нет? — снова возражает Баш. — Честно говоря, это очень по-гречески.
— Что?
— Его колено!
— Так?
— Он повредил колено, и она бросила его! Это как если бы Далила сама отрезала волосы Самсону и выдала его филистимлянам!
— Вообще-то, Далила фактически была похищена Самсоном, — не удержавшись, замечаю я, — что, конечно же, опускается в каждой адаптации…
Баш стонет:
— Вообще-то это дух повествования…
— Миф о роковой женщине ужасно мизогинистичен, — напоминаю ему, потому что, похоже, он не читает мамины статьи так, как это делаю я, — и, что более важно, Оливия не выбивала Джеку колено.
— Но было бы намного круче, если бы выбила, — с энтузиазмом добавляет Баш. — Это было бы что-то вроде Тони Хардинг, но в более мстительном ключе, в стиле Тарантино.
— Ты думаешь, что история Тони Хардинг недостаточно жесткая? Там ведь другой фигуристке разбили колено стальной битой. Чего еще ты ожидал, выстрелов?