— Ты давно не работала над своим костюмом, — замечает мама, застав меня за чтением нового романа из серии «Затерянной Империи»61 на диване.
— Что? — переспрашиваю я, потому что мысленно находилась где-то в далеком космосе.
— Твой костюм. Я давно не видела, чтобы ты над ним работала.
— А-а. — Она имеет в виду мой косплей для MagiCon. В прошлом году я была персонажем из любимого графического романа (по сути, это кукла-арлекин, но в образе привидения), но в этом году мы с Антонией собирались пойти в роли наших оригинальных персонажей ConQuest — Астреи Старскрим и Ларисы Хайброу. Теперь мне кажется, что это не имеет смысла.
— Да, он уже достаточно хорош.
— Достаточно хорош? — повторяет мама, приподняв бровь. Перфекционизм — это одна из черт, в которой мы с ней совпадаем больше, чем с Башем.
— Все равно никто меня не узнает. Это же оригинальный персонаж. — Оригинальные персонажи редко вызывают интерес, хотя было бы вдвойне круто попасть в блоги фанатов в необычном образе, который не относится к раскрученным диснеевским франшизам. А если бы обо мне написали в Monstress Mag…?
Но, скорее всего, этого не случится.
— Хм, — произносит мама, что всегда является дурным знаком и предвещает лекцию. Поэтому я решаю действовать на опережение и быстро поднимаюсь с дивана.
— Ты хорошо выглядишь, — замечаю я с подозрением, оглядывая ее платье и туфли. — Это кто-то новый?
— Вообще-то, нет, — мама теребит серьгу, и я понимаю, что она не уходит по какой-то причине.
— Мама, ты… рано собралась?
— Что? Нет… да, — отвечает она. — Почти. Даже не знаю.
— Что? — Я уже упоминала, что эта женщина зарабатывает на жизнь свиданиями? Обычно она не бывает такой рассеянной.
— Ну, я просто… Похоже, я начала собираться слишком рано. Немного раньше, я имею в виду. Случайно. — Она бросает взгляд в сторону, как будто что-то скрывает.
— Мама, я не собираюсь тебя осуждать. — Ее смущение выглядит забавно — она явно не знает, куда девать руки. — Это что, тот же парень?
— Да, — она делает паузу. — Вообще-то, это своего рода рубеж.
— Да?
— Да. Полгода.
— Ого. — Это для нее довольно долго. Не то чтобы она никогда не состояла в длительных отношениях, иногда они тянулись год или около того, но в последнее время подобного не было. Она рассеянно улыбается, смотря скорее сквозь, нежели на меня.
— Что ж, наверное, пришло время сказать ему, что у тебя есть дети, — говорю я.
— Он знает. Я… — Она вдруг запинается. — Я уже использовала этот аргумент.
Это один из ее способов сказать «пока-пока» и прекратить отношения. Почти всегда действует на мужчин, хотя, на мой взгляд, это всего лишь панромантическая чепуха.
— Когда ты сказала ему об этом?
— Несколько месяцев назад. Почти сразу.
— Он один из тех уродов, которые утверждают, что вы созданы друг для друга?
Она получает много странных писем. Некоторые из них забавные, а некоторые просто отвратительные.
— Нет, совсем не такой, — говорит она, внимательно глядя на меня. — Но ты меняешь тему, anak62.
— Разве? — невинно возражаю я. — Вовсе нет.
— Ты поссорилась с Антонией, — мама садится рядом со мной. — Думала, я не замечу?
— Это себя изжило, мам. Вот и все.
В этом мы с мамой похожи. Мы независимые и твердо придерживаемся своих принципов. Иногда до такой степени, что вычеркиваем людей из жизни, если те отнимают больше энергии, чем того стоят. Нам не нужно постоянное общение или чья-то компания. Мы прекрасно чувствуем себя наедине с собой.
— М-м, — говорит мама. Ее нейтральный тон выдает неодобрение, и… это неожиданно.
— Что это должно означать?
Мамин телефон вибрирует, и она мельком смотрит на экран. На ее лице появляется легкая, неуловимая улыбка, которая делает ее фирменную ягодно-красную помаду еще ярче.
— Ничего, — она выключает экран, встает, а затем наклоняясь, чтобы поцеловать меня в лоб. — Не засиживайся допоздна, хорошо?
— Ладно.
— Я серьезно, — она стучит по моей книге. — Завтра у тебя будет целый день, чтобы читать.
— Эм, нет? У меня, между прочим, где-то сотня продвинутых курсов, мам.
— Тем более, стоит отдохнуть, — говорит она, обходя диван, пока я снова ложусь, возвращая свое внимание странице. Затем она замирает, с легкой морщинкой на лбу, как будто вдруг что-то вспомнила: — Ви.
— М-м?
— Тебе не обязательно быть одной, — говорит она, и часть меня напрягается.