— Или… — начинаю я, но меня прерывают:
— Может перестанем болтать и начнем драться? — скулит Марко.
— Или, — повторяю я громче, намеренно не обращая на него внимания, — может, сначала попробуем дипломатию?
Парни дружно стонут. За исключением Мэтта Даса.
— Э-э, они идут на нас с топорами, — говорит Роб.
— Мерф не сказал ни слова про топоры, — напоминаю я, хотя именно Мерфи выполняет роль квест-мастера. Это он ведет игру и передает нам нужную информацию и не раскрывает ту, что не должен.
— У них есть оружие, Мерф?
— С такого расстояния не видно, — отвечает Мерфи, быстро пролистывая страницу «Библии квест-мастера» (у нее дурацкое названием, и я очень ее хочу). — Но они приближаются с каждой минутой, — добавляет он и неспешно тянется за пиццей.
— Они приближаются с каждой минутой! — сообщает мне Роб, словно я не слышала, что сказал Мерфи.
— Я понимаю, но было бы ошибкой предполагать, что они вооружены. Помните, что c нами случилось в прошлом году во время похода на Гоморру? — напоминаю я, приподнимая бровь, и все, кроме Дэнни Кима, кивают, ведь он все еще ничего не знает. — Мы даже не знаем, связаны ли эти ребята с остальной армией.
К счастью, меня демонстративно игнорируют.
— Думаю, нужно сначала стрелять, а потом уже задавать вопросы, — говорит Леон, изображая, как сдувает дым с воображаемого ствола пистолета, хотя его персонаж Тарриган Скалвид вообще-то использует лук и стрелы.
Я бросаю на него испепеляющий взгляд. Он мне подмигивает.
— Как далеко они находятся? — спрашивает Антония у Мерфа. — Можно подойти ближе, чтобы понять, вооружены ли они?
— Попробуй и узнаешь, — предлагает Мерф, пожимая плечами.
— Отлично, кто-нибудь хочет добровольно наступить на эту гранату? — язвительно замечает Марко.
Ладно, это уже утомляет.
— Будем сражаться, — говорю я, — пусть кости решат нашу судьбу.
— Это из «Войны Терний»? — спрашивает, кто бы сомневался, Дэнни Ким. Да, это цитата взята оттуда, причем из сцены, где Родриго, главный герой, который, честно говоря, выглядит неудачником по сравнению с другими персонажами, ведет свою армию в заведомо проигрышную битву.
— Чей ход? — громко спрашиваю я.
— Мой, — отзывается Роб, садясь прямо. — Я беру меч и бросаю его прямо в сердце самого крупного воина.
Что ж, чего и стоило ожидать, хотя персонаж Роба, Бедвир Килла (да, я тоже закатываю глаза, но это имя — далеко не самое нелепое из всех), огромный и сильный, несмотря на свою безрассудность.
Мерф бросает кубик.
— Это успешный удар. Лидер группы падает на землю, но в тот же момент его рука поднимается, и…
О боже. Только не это. Если у него в руке был белый флаг…
— …белый кусок ткани падает на землю, — завершает Мерф, и я громко вздыхаю. Конечно. — Орда окружает своего вождя в отчаянии.
— Отличная работа, ребята, — саркастически аплодирую я.
— Заткнись, Ви, — говорит Марко без особого энтузиазма.
— И что теперь? — спрашивает Мэтт Дас.
Если бы я была главной, мы бы использовали магию Антонии, чтобы исцелить его и разрешить конфликт, возможно, обмениваясь с ордой припасами или добывая информацию о пропавших драгоценных камнях, что и является целью этой кампании. Но я уже знаю, что нет смысла что-то предлагать — если я хочу удержать благосклонность группы до конца вечера, мне придется выигрывать эту игру их методами.
Если мальчики жаждут кровопролития, то они его получат.
— Похоже, нам придется сражаться, да? Я следующая, — напоминаю я, поворачиваясь к Мерфу. — Я подхожу к лейтенанту орды и предлагаю безопасный проход в обмен на капитуляцию.
Мерф бросает кубик.
— Не прокатило, — говорит он, качая головой. — Лейтенант требует крови и бросается на тебя, целясь ножом в грудь.
Мы проводим обычную проверку силы, но я и так знаю свои навыки:
— Я жду до последнего момента, затем уклоняюсь от ножа, выворачиваю его руку и направляю клинок ему в почку.
Мерф снова бросает кубик:
— Это критический удар. Лейтенант повержен.
Я выпрямляюсь, довольная своими действиями. Мальчики выглядят впечатленными, что напоминает мне: несмотря на их явную некомпетентность, мне все же хочется, чтобы они верили, что я справлюсь.
— Я беру на себя следующего по величине, — говорит Марко. — Своей булавой.