— Не для детей в условиях апокалипсиса или для умирающего мужчины в финале «Гроздьев гнева».70
— Ты такая циничная, — замечает она.
— Что? Я же упомянула младенцев!
— Нет, я имею в виду… сначала ты говоришь о романтике, а потом мгновенно переключаешься на апокалипсис. — Она улыбается. — У тебя в голове сплошная тьма, да?
— Я рассматриваю все возможные исходы. Лучше быть готовой к любому возможному сценарию, — уверяю я ее.
— Понятно, — говорит она. — Это все объясняет.
Наступает небольшая пауза, и я снова погружаюсь в сценарий.
— Может, это и есть моя проблема, — неожиданно говорит Оливия. — Я не могу отпустить себя так, как ты.
— Что? — Я поднимаю голову, нахмурившись.
— Ты… творческая. У тебя бурное воображение. — Она снова смотрит на мои книги по ConQuest. — А я всегда думаю, что сначала нужно увидеть, как играет кто-то другой, чтобы понять, что делать. Не могу представить, что буду делать что-то сама, понимаешь? Разбираться в чем-то сама.
— В этом нет ничего плохого. Всегда можно поучиться у других игроков, например, посмотреть видео на YouTube, или… — И тут мне в голову приходит мысль. — Или ты можешь посмотреть прямую трансляцию игры на MagiCon.
— Что? — Она моргает.
— MagiCon. Это мероприятие по sci-fi и фэнтези. Я каждый год туда хожу с… — Неважно. — Я волонтерю там каждый год. Могу попробовать достать тебе место. — Особенно учитывая, что я знаю, что одно точно освободилось. — Это не будет стоить денег, и мы сможем посмотреть игру вживую, если хочешь.
— О, я всегда хотела узнать, как выглядят такие съезды. — Она задумывается. — Нужен ли мне костюм?
— В костюме веселее, да, но если не хочешь…
— Нет, я хочу. Я обожаю наряжаться.
— Могу одолжить тебе один из своих старых костюмов, если нужно, — предлагаю я. — Или у меня есть костюм, который я обычно надеваю на RenFaire71.
— О боже, ты имеешь в виду платье с корсетом?
— Да, — говорю я, смеясь над тем, как широко она распахивает глаза. — Мы можем поискать его позже. После того, как мы, ну, знаешь, — я поднимаю сценарий, — порепетируем сцену.
— Ах да. — Она вздыхает. — Прости, меня просто захватили мысли о корсетах.
— Знаешь, ты точно справишься с ConQuest, — уверяю ее я. — Ты прекрасно справляешься с ролью Джульетты, а она ведь совсем не ты, верно? По сути, она просто озабоченный подросток, которому все равно, что о нем думают, лишь бы трахнуть Ромео.
— Ладно, я знаю, что ты специально меня подкалываешь, — вздыхает она, на что я невинно пожимаю плечами, — но ты, наверное, права. Ей действительно все равно, что думает ее семья, и это стоит учитывать.
Часть меня тут же настораживается: ее семья? Думаю, эта оговорка как-то связана с ее расставанием с Джеком. Но прежде чем я успеваю спросить, она напоминает:
— Давай уже, твоя реплика. Чем быстрее запомним текст, тем быстрее займемся костюмами.
— Ладно, справедливо, — говорю я быстро, потому что, как бы наши взгляды на романтику ни расходились, с костюмами мы определенно на одной волне.
Джек
Мне, по большому счету, повезло, что я случайно зашел в игру прошлой ночью, когда появился Цезарио.
(Я ни за что не буду называть Баша Рейеса его игровым ником. Или его настоящим именем, если уж на то пошло. Слишком странно, даже в моей голове).
Изначально я планировал провести вечер с командой после выездной игры, но что-то… было не так. Может, дело в том, что теперь Курио получает все лавры за свои подачи, или в том, что Эндрюс неожиданно стал отличным ресивером. А может, потому что команда выиграла уже пять игр подряд — и все без меня.
— Тренер Орсино, возможно, никогда бы не рискнул так широко использовать свой па́ссовый арсенал, если бы его сын не получил столь серьезную травму колена, — заявил комментатор на выездной игре в пятницу. — То, что начиналось как проблема сезона, обернулось неожиданным успехом. Разрыв крестообразной связки у Джека Орсино оказался неожиданным благословением для нападения Мессалины.
Ага. Благословением. Именно так я и подумал.
Надо отдать должное Курио, он по-прежнему пытается вовлекать меня в командные решения на тренировках, хотя мы оба знаем, что остальным чертовски неприятно смотреть, как я ковыляю. Волио, конечно, не так деликатен — каждый раз, когда кто-то заговаривает со мной, он бросает на меня недоуменный взгляд, словно я какое-то растение на фоне. Забавно, но он будто бы считает, что может легко занять мое место, словно меня никогда и не существовало. Но потом я вспоминаю, что, о, да, он и правда может. Теперь он на моем месте, в буквальном смысле, и ничем мне не обязан. Все, что не забирает Курио, теперь принадлежит Волио, а не мне. Так что да, я, бы тоже наверное, считал себя призраком на его месте. И я видел, как он смотрит на Оливию — будто она уже принадлежит ему, и может, так оно и есть.