Впервые за несколько дней мысли о рыцарях уходят на задний план.
— Тогда давай вернем мне мою жизнь, — говорю я, и отец хлопает меня по спине.
Пора возвращаться к нормальной жизни.
— Эй, не спеши, — говорит Эрик. — Последнее, что нам нужно, — чтобы твое колено снова тебя подвело. Помни, речь идет о балансе и стабильности. Сначала нужно укрепить квадрицепс, а потом…
— Понял. — Я порвал колено, а не квадрицепс, и с ним уже все в порядке. — Я понял.
— Расслабься, малыш. Моя задача — сделать так, чтобы ты мог играть следующие пять лет, а не пять недель. — Он присаживается, глядя на шрам после операции. — Как ощущения?
Отлично. Идеально.
— Все в порядке.
— А как с командой?
— Ждут, пока ты сделаешь свою работу, — напоминаю я, и он бросает на меня строгий взгляд.
— Впереди еще долгий путь, малыш. — Эрик встает. — Сроки не изменились. Тебе все еще потребуется около года на полное восстановление.
— У меня нет года, — расстроенно ворчу я.
Он серьезно смотрит на меня.
— Либо ты дашь себе достаточно времени, Джек, либо твое колено заставит тебя это сделать. Риск повторной травмы, если вернешься к тренировкам слишком рано, невероятно высок.
— Но ты же сказал…
— Я сказал, что ты сможешь опираться на ногу, но футбол заставляет твое тело проходить через ад. Поверь мне, я знаю. — Он показывает шрамы на своих коленях. — Как ты думаешь, как я здесь оказался?
Я молчу, и он вздыхает.
— Знаешь, все эти годы в тренировочных центрах заставили меня понять, что я хочу лечить людей. Брать что-то сломанное и делать его снова работающим. — Он пожимает плечами. — Иногда жизнь складывается так, как складывается.
Более жестокая часть меня хочет возразить, что работа физиотерапевта не заменит украденную профессиональную карьеру. (Ви, вероятно, так бы и сказала, но хорошо, что ее здесь нет.)
— Просто подумай об этом, — добавляет Эрик, делая несколько заметок.
Мое сердце замирает.
— То есть, я не получаю одобрение?
— Неа, хотя костыли тебе больше не нужны. — Он демонстративно отбрасывает их в сторону, и я оживаю. — Но ты будешь ходить сюда каждую неделю. Или чаще, если сможешь договориться с родителями.
— Да-да, я знаю…
— Через месяц или около того, может, начнешь бегать. Тренировки с командой к концу сезона — возможно. А что касается игр…
Я морщусь.
— Разберемся, когда подойдет время?
Он указывает на меня.
— Бинго. Умный парень, — указывает он на меня.
Я делаю несколько шагов, просто чтобы почувствовать это.
— Спокойнее, — напоминает Эрик.
Я немного ощетиниваюсь:
— Это всего лишь ходьба. Я был экспертом в этом плюс-минус всю свою жизнь.
— Послушай, — он останавливает меня жестом. — Я знаю, что ты злишься из-за всего этого…
— Нет, не злюсь.
— Злишься.
На самом деле он понятия не имеет, насколько сильно я зол, ну и ладно. Я просто молчу.
— Любой может пострадать, — снова говорит он. — Никогда нельзя исключать возможность того, что карьера может завершиться. Но ты молод и здоров, — уверяет он меня, — и ты поправишься. Однако не стоит торопиться.
— Понял.
— И не помешает рассмотреть другие варианты, — снова говорит он.
— О, а есть другие варианты? — отзываюсь я, вспоминая наши c Ви шуточки. Но, так как ее нет рядом, чтобы подыграть, то Эрик просто качает головой.
На самом деле он не понимает, насколько я зол. Но я молчу.
— Ладно, умник, — говорит он. — Увидимся во вторник.
В первые дни после MagiCon Ви демонстративно меня избегает — вероятно, чтобы я случайно не решил, будто мы вдруг стали друзьями. Но к середине недели я уже не выдерживаю и решаю ее найти. Ведь когда дело касается подготовки к выпускному, она, пожалуй, знает больше, чем весь остальной школьный совет вместе взятый. Именно поэтому я пишу ей после уроков, а она коротко отвечает, что еще на территории кампуса, конкретно — в маленьком спортзале, что звучит немного странно, но еще страннее оказывается то, что я вижу, когда туда захожу.
— Ух ты, — говорю я, замечая ее в углу, нервно расхаживающую вокруг тяжелой боксерской груши для команд по рестлингу. Ви, похоже, не слышит, как я вошел, и успеваю насчитать серию из десяти ударов ногами, прежде чем она снимает наушники и замечает меня. — Это что, бойцовский клуб?
— Первое правило бойцовского клуба… — отвечает она, тяжело дыша, затем поджимает губы, больше озадаченная, чем грубая. — Что тебе нужно? — спрашивает, засовывая наушники во внутренний карман шорт, и я удивляюсь, что она вообще такое носит. (На ней свободная майка, и, что странно, без привычных сатирических лозунгов. Даже почти скучаю по ним.)