— Проведем контратаку. Волио, — добавляет тренер, — держись ближе.
Мы расходимся и возвращаемся на поле. Курио все еще поглядывает на меня, пока я проверяю стойку.
— Точно все в порядке?
Я засовываю капу обратно в рот и пожимаю плечами, Курио в ответ лишь понимающе кивает. Какая разница, готов я или нет, это должно произойти. Насколько я могу судить, колено слегка побаливает, но все в порядке. Вперед и только вперед.
Пока мы готовимся к розыгрышу, я ловлю взгляд наблюдающего за мной корнербека. Честно говоря, он как-то странно пялится. Я посылаю ему воздушный поцелуй, а затем фокусируюсь на линии атаки и отбрасываю все сомнения, когда в поле зрения появляется зачетная зона.
Третий даун. Теперь все или ничего. Мы c Волио занимаем позиции для контратаки — еще одного хорошо отработанного отвлекающего маневра.
— На счет раз, — кричит Курио. — Внимание!
Я отхожу в конец поля, и Курио делает великолепную, достойную «Оскара» фальшивую передачу Волио, на которую ведутся все, кроме старого знакомого — корнербека из Падуи, не сводящего с меня глаз. Хотя не то чтобы это имело значение. Курио передает мне мяч, и я бросаюсь вперед, слегка отклоняясь в сторону, чтобы открыть свободный проход. Я знаю, что эта зачетная зона будет за мной, и толпа тоже это знает.
— ГЕРЦОГ, ГЕРЦОГ, ГЕРЦОГ…
Корнербек Падуи падает, целясь мне в ноги — в колени, — и клянусь, я вижу происходящее как в замедленной съемке.
Его красная форма.
Желтый цвет ворот.
Зеленый газон.
И ослепительно-белая вспышка паники, когда я понимаю — что-то идет не так…
Нет, это не просто чувство. Я слышу, и на этот раз громко, словно выстрел или хруст костяшками пальцев, но несравнимо хуже. Этот звук гораздо резче удара, хоть я и не замечаю его до тех пор, пока меня не тащат вниз. Но вместо этого я думаю: «мяч все еще в моих руках?», а затем: «это неправильно».
Что-то и правда совершенно неправильно.
— Наслаждайся видом, — рычит корнербек Падуи, который тут же получает штраф за поздний удар. Или что-то в этом роде. Я не до конца могу понять, что говорит судья, поскольку твержу себе «вставай, давай, Джек, поднимайся», но это не срабатывает. Как будто мой мозг и тело вдруг потеряли связь, будто их разомкнули.
— Джек? Джек, ты можешь двигаться? — Это Фрэнк.
— Герцог, — раздается голос тренера, и передо мной появляется его искаженное до неузнаваемости лицо
Теперь со мной, кажется, разговаривает судья.
— Сынок, ты в порядке? Тебе нужна помощь?
Я слышу, как мой отец зовет медика.
— Джек, боже мой! — Это Оливия, ее образ расплывается перед глазами зелено-золотой вспышкой. Я пытаюсь посмотреть на нее и понимаю, что не могу сфокусироваться. Боль начинает нарастать, словно судорога или волна. Она поднимается, сжимая грудь.
— Джек, ты в порядке?
— Звездный раннинбек Мессалины, Джек «Герцог» Орсино, упал в зачетной зоне Падуи! — объявляет диктор через громкоговорители. Я едва его слышу из-за того, что понимаю: звучит победная песня, что значит — мы сделали это. Мы победили.
Это хорошо. Даже отлично. Я бы разозлился, если бы не получилось.
И вообще, со мной ведь все в порядке, да?
— Тренер, это плохо, — шепчет Фрэнк моему отцу, но тот ничего не говорит.
Я закрываю глаза и выдыхаю.
Быть чемпионом — это наполовину стремление, наполовину труд. Я могу дойти до зачетной зоны. Представить это и воплотить в реальность. Я могу заставить себя встать с земли.
Или же в этот раз не могу?
Ви
— Теперь голова, — декламирует Мерф, — отделена от тела…
— Прекрасно, — бормочу я себе под нос. (На самом деле ему, но если кто спросит, то я сказала это тихо.)
— … смотрит на тебя своими глазами и шепчет одно слово…
— Тони! — кричит мать Антонии, миссис Валентайн. — Ты здесь?
— Да, мам, на кухне! — вопит Антония прямо мне в ухо, а потом смущенно добавляет: — Ой, извини, Ви.
— Я привыкла к этому, — заверяю я ее.
Мама Антонии заходит в комнату, и все мы, словно греческий хор, поем: «Здраавствууйтее, миссис Валентаййннн!». Входит старший брат Антонии, Ник, приехавший домой на выходные, с выражением лица «к вашему сведению, я когда-то был здесь королем», а младший брат Хандро плетется за ним следом.
— Как игра? — спрашивает Антония Ника от лица всей компании, просто чтобы быть вежливой. (Однажды ей пришлось объяснять Леону, как устроен футбол, и он сразу же заявил, что это слишком сложно. «Это не сложнее, чем квест,» — настаивала она, потому что для Антонии очень важно, чтобы все чувствовали себя комфортно и находились в курсе событий. — «У каждого игрока есть свой лист квеста, в котором указано, что он может делать, а что — нет…». «…А главная цель — перебрасывать игрушку от одного качка к другому,» — с усмешкой ответил Леон. И это произнес парень, который уверен, что сможет выстрелить из лука, если мы просто «дадим ему шанс».)