— Ладно, справедливо, — кивает Джек.
Появляется еще больше учеников. Целая вереница. Все, кто приходит, опаздывают, но что поделать — мы же в старшей школе. Так всегда бывает.
Джек тянется за телефоном. Я предполагаю, что он собирается полистать социальные сети или что-то в этом роде, но вместо этого он протягивает его мне.
— Смотри.
Я бросаю взгляд на экран — там наше фото с Цезарио, которое я уже видела в блоге MagiCon
— Ты только что это заметил?
— Да, — говорит он с наигранной небрежностью, которая сразу выдает его ложь. — Я не то чтобы регулярно проверяю этот блог.
Конечно же, он теперь делает это регулярно.
— Le fame,88 да?
— Именно. Настал мой момент.
— У тебя все время бывают моменты. — Я указываю на баннер с его именем, висящий в фойе спортзала. — Твоя жизнь — это череда таких моментов.
— Все жизни полны моментов, Виола, — говорит он с нарочитой серьезностью, как раз в тот момент, когда к нам подходит еще одна группа людей с билетами.
Я поднимаю руку, чтобы потереть глаза, но вовремя вспоминаю, что мама настояла на том, чтобы я накрасилась. Она сказала, что давно мы не играли в макияж, как раньше. Это объясняет, почему Баш так хорош в сценическом гриме — он сейчас где-то на танцполе и, скорее всего, проведет там весь вечер. Я разрешила ему устроить фотосессию перед танцами, где была главным фотографом, так что, надеюсь, он простил меня за мои «проступки». Считаю, что наказание я уже отбыла.
— Ну, в любом случае, — говорит Джек, — по поводу того, что ты выглядишь странно…
Я издаю стон:
— Все, хватит с тебя.
Он смотрит на меня искоса, а я, бездумно прокручивая приложения на телефоне, спрашиваю:
— Долго тебе еще тут сидеть?
— Понятия не имею. Пока меня кто-нибудь не заменит, наверное. — Он пожимает плечами, опускаясь еще ниже в свое кресло.
— Я могу посидеть вместо тебя. Ты можешь… — я небрежно машу рукой, — пойти потусить.
— Потусить?
— Осмотреть свое королевство.
— Неа, — отзывается он. — Это больше не мое королевство.
Я рассеянно барабаню пальцами по столу, наблюдая, как люди продолжают подтягиваться. Теперь они приходят парами, весело хихикая, со слегка размазанной помадой, некоторые пытаются (не очень усердно) спрятать что-то в карманах пиджаков. Я называю это «методом спотыкания»: кто спотыкается на ступеньках от алкогольного опьянения — тот попался. Хотя, вообще-то, я не стукач.
— Знаешь, — говорит Джек, — мы не обязаны сидеть здесь весь вечер.
— Да, наверное, потом загляну в туалеты.
— Зачем?
Я пожимаю плечами.
— Из-за всяких шалостей.
— Шалостей, Виола?
— Проделок.
— Мы слишком взрослые для проделок, — торжественно объявляет Джек.
— Перестань.
— Правда, кажется, мы это переросли.
— Что идет после «проделок»? Преступления?
— Всегда выбираешь самый мрачный из возможных исходов. — Он цокает языком. — Ужасно.
— У меня катастрофическое воображение.
— Что?
— Катастрофическое. Представляю только катастрофы.
— То есть что-то плохое? Звучит не очень.89
— Да, не очень, — раздраженно подтверждаю я.
— Значит, если бы я пригласил тебя на танец вместо того, чтобы проверять туалеты, ты бы, скорее всего, отказалась, — размышляет он вслух.
Что-то сжимается у меня в горле.
— Наверное, да, — выдавливаю я. — Скорее всего, я бы предположила, что кого-то из нас застрелят. Или похитят.
— Это точно катастрофа.
— Катастрофическая.
— Одно и то же. Это одно и то же, верно?
Ком в горле не исчезает, и я не знаю почему.
— Да.
Он смотрит на меня, улыбаясь, будто я сказала что-то забавное.
Виола, ты не стерва.
Или, точнее, ты, конечно, стерва, но не в том смысле, в котором они думают.
«Ох», — думаю я, чувствуя внезапную боль в груди. Ох.
Нет.
— Мне нужно идти, — резко говорю я и вскакиваю. Стул с грохотом падает на пол.
— Ты в порядке? — говорит Джек с — вот черт — беспокойством.
— Все хорошо. Все в порядке. — Я не могу сказать ему правду про Баша. Я должна, это важно для них обоих, но не сейчас. — Я… да. — Испортить ему вечер? Ни за что.
Может быть, позже.
Да, позже.
— Ты уверена?
Я моргаю, понимая, что он смотрит на меня с явным недоумением, а я все еще стою рядом с перевернутым стулом.