— Пока, — выпаливаю я, неловко отходя. Кто-нибудь другой может завладеть его вниманием. Мне оно не нужно. Я его не хочу.
«И точно не заслуживаю», — думаю я, выдыхая и быстро покидая зал.
Когда танцы заканчиваются, я почти вздыхаю с облегчением: как обычно, никто не хочет оставаться убирать. Половина волонтеров благополучно исчезает. Я отмахиваюсь от примирительного жеста Баша, который на пике своей танцевальной экстраверсии пытается убедить меня провести вечер в IHOP с ребятами из музыкальной группы (половина из которых уже вовсю целуется). Кайла делает вид, что помогает, хотя она явно предпочла бы просто наслаждаться успехом вечера. Поэтому я отправляю ее домой и иду в спортзал, чтобы собрать украшения и убедиться, что диджею заплатили. Знаете, такие вещи обычно меня расслабляют.
— Нужна помощь?
— Что?
Он поднимает мешок для мусора, давая понять, что готов помочь.
— О. Тебе не обязательно…
Он поднимает бровь.
— Это же моя работа, не так ли?
— Нет, это…
— Если ты этим занимаешься, значит, вероятно, это чья-то работа, — шутит он.
— Я… — Ладно. Ладно, ладно. — Хорошо, давай покончим с этим.
Мы так увлеченно делаем уборку, что нашему преподавателю по лидерству приходится выпроводить нас за дверь, уверяя, что остальное уберут уборщики.
И вот, не успеваю я оглянуться, как оказываюсь у спортзала с Джеком, наедине. Моя машина стоит неподалеку — да, должность вице-президента студсовета дает некоторые привилегии. Например, хорошую парковку.
— Тебя ведь не нужно подвозить, правда? — спрашиваю я, пытаясь как-то заполнить паузу.
Он смотрит на меня с приподнятой бровью.
— Это предложение?
— А это просьба? — Уверена, он специально меня дразнит.
— Ты параноик, Виола.
Серьезно?
— Просто садись в машину, Орсино.
Но он не двигается, просто смотрит на меня с полуулыбкой.
— Что? — ворчу я.
— Ты забавная.
Теперь я негодую.
— Что?
— Ты всегда такая колючая, но на самом деле тебе не все равно, правда? Тебе, — он наклоняется ближе, понижая голос, — не все равно.
— Ладно, заткнись, — резко говорю я, но он только ухмыляется.
— Почему? Боишься, что расскажу людям?
— Никто тебе не поверит, — бормочу я и тянусь к водительской двери, но он ловит меня за запястье. Точнее, пытается, и вместо этого касается моей ладони.
Он и сам выглядит удивленным, даже испуганным, как будто от меня к нему только что передался разряд статического электричества. Но потом он смотрит на меня и тихо говорит:
— Я тебе верю.
Мое сердце замирает.
— Что?
— Что бы там ни произошло между тобой и Антонией. Я тебе верю.
Я напрягаюсь:
— Я никогда не говорила…
— Тебе и не нужно было. — Теперь он больше не шутит. Не улыбается своей обычной улыбкой короля кампуса. И это даже несправедливо — то, как хорошо он выглядит. И еще лучше, когда в его глазах загорается настоящая искра. Когда на его лице отражается искренность.
— Орсино, — вздыхаю я, — ты не знаешь, о чем говоришь.
— Ты права, не знаю. Но если когда-нибудь захочешь рассказать…
Он подходит ближе, и мое сердце начинает биться еще сильнее, отвечая на вопрос, который он не задал. Заканчивая предложение за него.
— Ты не сможешь убедить меня, что у тебя нет сердца, Виола, — его голос тихий и мягкий, он говорит это так близко к моему уху, что мои волосы слегка дрожат от его дыхания. — Мне неприятно это говорить, но ты не так искусно маскируешься, как тебе кажется.
Мои глаза закрываются от иронии происходящего.
— Ты совсем меня не знаешь, — говорю я, и это звучит как признание.
— Нет, но я мог бы узнать, — отвечает он, и мое сердце снова сбивается с ритма, пока он не делает шаг назад. — Но ты права, — добавляет он, — не сейчас. Не так.
Я ощущаю дистанцию между нами, как раскол в пространстве.
— «Не так» что?
Он наклоняет голову, собираясь ответить, но затем просто улыбается.
Улыбается, и это причиняет мне боль.
— Моя машина вон там, — он указывает в сторону. — Мое колено теперь в рабочем состоянии, так что меня больше не нужно подвозить. — Он делает неопределенный жест, и я смотрю вниз.
— Ага. — Супер. Я чувствую себя идиоткой. — Ну ладно.
Он неуверенно кивает:
— Доберешься домой в целости и сохранности?
Я закатываю глаза:
— У меня есть другой другой вариант?