— Остановись, — издаю я стон.
— Но ты мне нравишься. И я смогла быть гораздо смелее, чем тогда, когда оставила все c Разией. Или c Джеком. — Она морщится. — Так что мы можем быть друзьями? Я действительно-очень этого хочу.
— Да, конечно, да, — я чувствую, что вот-вот потеряю сознание от облегчения.
— Отлично, — она тоже выглядит более расслабленной, затем смотрит на свои колени. — Ух ты, я так нервничала. Я, типа, трясусь.
— Боже, я тоже! — Хотя думала, это только у меня.
— Я вся потная, и это так мерзко…
— Ты тоже в холодном поту от ужаса? — признаюсь я, и Оливия смеется так сильно, что на глазах появляются слезы.
— Почему эмоции такие жестокие? — стонет она. — Все делают вид, что дружба — это вечеринки в саду и ночевки, когда на самом деле это «Парк Юрского периода» для чувств.
— Кажется, у меня даже зубы от страха стучат.
— О боже, у меня тоже, — она снова смеется. — Вау, как неловко.
— Но, по крайней мере, это взаимно.
— Это правда.
Мы оба затихаем, пытаясь вернуться в нормальное состояние.
— Так, эм… что ты думаешь насчет Баша? — спрашивает Оливия, неожиданно сменив тему.
— Не знаю. Он странный. — Она фыркает от смеха, а я добавляю уже более серьезно: — Так это не только девушки, или как…?
— Что? О боже, нет, не в этом смысле, — она закатывает глаза. — Я имела в виду, что ты думаешь о предложении Баша по поводу мюзикла? — объясняет она, и, о, точно — я совсем забыла об этом. — Будет странно, если он поможет мне выбрать пьесу для прослушивания?
— Странно для кого? Для тебя — точно. Он своего рода маньяк, так что имей в виду.
— Нет. — Она хихикает. — Для тебя.
— Для меня? Нет, конечно. Думаю, это имеет смысл. — Я делаю паузу. — Хотя, если ты действительно хочешь быть собой, разве не странно начинать с актерства?
— Я… думаю, что пока не готова быть полностью собой, — признается она. — Может, скоро. Возможно, в колледже. Надеюсь, в колледже. Но пока… — Оливия замолкает на мгновение. — Сейчас мне просто нужно сбежать от себя в кого-то другого.
— Понимаю. — Боже, неужели я опять вспоминаю о своей фальшивой жизни в роли Цезарио. И о том, с кем мне еще предстоит объясниться. — Но…
Я колеблюсь.
— Но что? — Оливия слегка наклоняет голову.
— Думаю, тебе стоит быть честной с Джеком, — наконец говорю я. Оливия смотрит на меня с выражением, будто говорит: «ох». — Он заслуживает знать правду. И, — поправляюсь я, — что более важно, он может с этим справиться. Понимаю, это может быть страшно, но мне кажется… — я глубоко вздыхаю. — Думаю, ты могла бы довериться ему, если бы захотела.
Его лицо всплывает у меня в голове: «я верю тебе, Виола». Иронично, но Джек всегда был тем, кто поддерживал меня без всяких условий — просто так.
— Я действительно думаю, что он не подведет тебя, — говорю я, хотя на самом деле подразумеваю, что он подведет меня, и это ужасная мысль. Ведь почти все, кроме редких исключений, всегда меня подводят. И я знаю, что, когда он узнает правду, я подведу его. Это всего лишь вопрос времени.
Оливия бросает на меня задумчивый взгляд, а затем снова слегка наклоняет голову:
— Ты действительно изменила свое мнение о нем, правда? — замечает она. — Интересно.
— Ну, видимо, часть его личности была скрыта в его травмированной крестообразной связке или что-то в этом роде, — бормочу я, потому что это единственное объяснение. Либо же компьютерные игры способствуют личностному росту, чем люди готовы признать.
Она смеется:
— Вообще-то, забавно, что ты о нем заговорила.
— Правда? — переспрашиваю я. Он говорил, что собирается обсудить это с ней вчера, но тогда у меня были совсем другие мысли.
«Момент». Так он это назвал. Какое глупое выражение, я бы никогда не сказала настолько банально. Но если то, что произошло между нами, действительно было «моментом», и что еще важнее — если мы оба это почувствовали… что это значит?
Однако сейчас не время об этом думать. То, как Оливия говорит об этом, заставляет меня почувствовать, что я что-то упускаю. И, как выясняется, так оно и есть.
Джек
— Ну что, — произносит мама, когда я возвращаюсь домой после физиотерапии. Сегодня утром она привезла нам с папой кучу еды, а теперь, похоже, ее накрыло желание тщательно вычистить кухню. — Как дела?
— Медленно, — пожимаю плечами. — Очень медленно.
Эрик заставляет меня сосредоточиться на стабильности, и это кажется простым. К сожалению, все, что кажется простым, всегда вызывает желание приложить больше усилий и двигаться быстрее.