— Карма гораздо сложнее. — Пастор Айк делает глоток воды, затем снова обращает внимание на меня. — Но идеологически эта концепция действительно существует. Природа демонстрирует нам зависимость от баланса — на каждое действие есть равное и противоположное противодействие.
— А что, если не все строго хорошее или плохое, приличное или неприличное, доброе или недоброе? — парирую я. — В конечном счете, то, что я хочу, чтобы сделал Баш, — это для чьего-то блага, а не моего.
— Ничто не бывает черным или белым, — медленно признает пастор Айк.
— Даже добро и зло?
— Да. Многие ошибки религии заключаются в ложной дихотомии.
— Это же богохульство?
— Разве? — отвечает он. — Должна ли вера быть слепой?
— Насколько я знаю, институциональная религия предполагает, что да.
— Институциональная религия — это не вера. Мы наделены совестью, а также свободой воли. Мы делаем выбор. Это как твоя мама, — говорит он, — учит тебя отличать добро от зла, но позволяет самой решать, когда ложиться спать.
— Не впутывай меня в это, — мгновенно откликается мама.
— Так что, любой выбор не является строго хорошим или плохим, — продолжает пастор Айк. — В особенно сложных ситуациях добро даже может причинять боль, а эгоизм — включать в себя доброту.
— Ладно, — я откладываю вилку. — Так что скажете? Должен ли Баш помочь мне, даже если это подразумевает ложь, которая избавит кого-то другого от боли?
— Похоже, это вопрос свободной воли Баша, — спокойно замечает пастор.
— Буууу, — восклицает Баш, молчавший до этого.
— Ладно, чем бы вы там ни занимались, надеюсь, это не что-то противозаконное, — говорит мама. — Если кого-то из вас арестуют, вам придется звонить Лоле и терпеть ее гнев. Вот и все.
— Очень доходчиво, — быстро вставляет Баш.
— С нетерпением жду встречи с вашей бабушкой, — замечает пастор Айк и, глядя на меня, добавляет: — Может, дашь мне какой-нибудь совет?
Я пожимаю плечами:
— Не спрашивайте меня, хороший у нас — Баш.
— Нет, Лола больше любит Ви, — говорит Баш, энергично качая головой.
— Лола любит вас обоих одинаково, — упрекает нас мама.
— Но на меня она кричит чаще, — возражаю я, на что Баш лишь пожимает плечами, ведь на него никто никогда не кричит. Он слишком мил по своей природе. — Еще она заставляет меня улыбаться и постоянно спрашивает о парнях, которых у меня нет. Но вы, типа, мужчина, с которым моя мама на самом деле встречается, — указываю я пастору Айку, — так что это уже шаг в правильном направлении. Просто похвалите ее стряпню, и дело сделано.
Я не осознаю, что дала пастору Айку честный ответ, пока не замечаю, как они c мамой обмениваются взглядами. Этот его взгляд, что бы он ни означал, кажется очень нежным. Как будто за долю секунды между ними прошел целый разговор. Мгновение, в которое их сердца бились в унисон.
Можно было бы преположить, что я почувствую себя одинокой, узнав, что кто-то понимает что-то сакральное о моей матери, но это не так. Я совершенно не чувствую себя опустошенной. Наверное, я чувствую удовлетворение. В полной мере.
Позже Баш прокрадывается в мою комнату, будто бы нам снова по пять лет, и мы не можем заснуть.
— Я помогу тебе, — говорит он, забираясь под одеяло и отталкивая меня, чтобы освободить себе место. — Но только потому, что ты была добра к пастору Айку.
— Ага! — ликую я шепотом, — Я знала, что ты тоже так его называешь…
— Но ты должна пообещать, что на этом все закончится, — добавляет Баш. — Как только турнир подойдет к концу, ты должна остановиться.
— Во-первых, я бываю добра к людям, если хочу, — отвечаю я.
— О да, знаю. Ты, как капризный домашний кот.
— Во-вторых, я понимаю. — Вздох. — Я действительно понимаю, Баш. Это будет последнее, что я сделаю, а потом обещаю, что расскажу Джеку правду.
— Всю правду? — Баш поднимает бровь.
— Что это должно значить? Да, я скажу ему, что я — Цезарио, а ты — просто моя бесполезная пешка
— Не это, — он дергает меня за волосы. — Другое.
— Насчет Оливии?
— Нет.
— Ладно, потому что, черт возьми, он и так знает…
Он смотрит на меня несколько секунд, как будто хочет сказать что-то еще, но молчит.
— Что? — настаиваю я.
— Ты невыносима, — беспомощно бормочет Баш и крадет мою подушку. — И почему у тебя кровать удобнее?
— Потому что я хотя бы стираю свои простыни.
— Заткнись, я сплю.
Я закатываю глаза и закрываю их, усталая. День был слишком долгим, и дело не только в том, что я вляпалась в проект Джека с этим турниром, но и в том, что мы сегодня побывали в Красных Землях — на последнем этапе квеста. Это королевство частично вдохновило меня на создание квета для ConQuest: там есть волшебный рынок фей, и он невероятно крутой, независимо от того, что думает моя бывшая глупая команда. Нам нужно было найти портал, чтобы попасть в мир, наполненный коварной магией фейри. После этого нас ждал Лионесс и морское путешествие через океан, кишащий монстрами. С каждым королевством все становится сложнее и интереснее, а Джек с каждым днем становится все более проницательным.