Они встали напротив нас, торопливо проглотив последние куски лепешек и вытащив мечи.
Мальчишка смотрел опять странно, а потом не произнес ни звука, хотя понятно было и без слов, что ему очень больно.
Я снял ремень с его рук. Потом начал отдирать тряпье. В нескольких местах грубая ткань присохла к ранам намертво. Я потратил драгоценную воду, чтобы смочить повязки и снять их менее болезненно. Бойцы молчали, только кривились изо всех сил. Я промыл израненные запястья мальчика. Как всегда мне было больно. Каждая его царапина вызывала огорчение в том мире, а здесь были совсем не царапины, а глубокие воспалившиеся раны.
– Благодарю, – прошептал мальчишка, опять поглядев мне в глаза, когда я уже стянул его руки ремнем.
– Не за что, – буркнул я, приказав, – идите за дровами и какой-нибудь дичью, Андерс - твое дежурство первое, вдруг нежить очнется к ночи.
И сел поближе к мальчику.
Они послушались, Таки и длинноволосый вышли, прихватив трофейный арбалет, отобранный у какого-то мелкого вурдалака. Андерс устроился на подоконнике. На темно-синем небе появились звезды, и в одном из узких окон вынырнул узкий совершенно земной месяц.
Мальчик сопел едва слышно, Хэнк осматривал свое оружие.
Конец ознакомительного фрагмента