— Об этом я не знаю. Говорили только, что утром приехал сын, а после обеда внучка. Вечером того же дня тетя Надя умерла. Мы подумали, что она сама их и вызвала, когда плохо себя почувствовала.
— Да, конечно, — задумчиво согласилась Виктория, — скорее всего, так и было.
Поблагодарив гостеприимную хозяйку и пригласив ее к себе, в гости, она стала прощаться.
— А то таксист меня уже заждался, да и вас своих дел, наверное, хватает.
— Ой, совсем забыла! — всплеснула руками Валентина Константиновна, — не уходите, я сейчас!
Она снова вышла и сразу же вернулась обратно.
— Возьмите этот ключ и передайте Борису.
Виктория, стараясь не выдать охватившее ее волнение, взяла ключ.
— От дома?
— Да, его мне отдала внучка тетя Нади. Милая такая девушка, приветливая. Сказала, чтобы передала Борису. Я же сейчас подумала, что раз тетя Надя завещание в письме вместе с паспортом вам передала, то и ключ пусть у вас будет, правильно?
— Правильно, — согласилась Виктория, — вот вы, Валентина Константиновна, сказали, что внучка — милая девушка. Она что — молодая очень?
— Ну, не такая, как вы, конечно, но лет около сорока. Не забывайте, что я уже пенсионерка, и для меня все вы — девушки, очень молодые и красивые!
Расспросив, как найти дом, где живет мать Бориса, Виктория распрощалась с гостеприимной хозяйкой.
К машине она возвращалась той же дорогой, попутно ругая себя, за то, что и вчера на похороны не попала и сегодня проспала до обеда. «Приехала бы пораньше, встретилась бы с сыном Надежды и с ее внучкой. Глядишь, что-нибудь и узнала бы! Хотя, главное все равно не узнала бы! — Ключ от дома Надежды жег ногу через спортивные штаны, но воспользоваться им она не решилась.
«Копейка» стояла на том же самом месте, а водителя в ней Виктория не обнаружила.
— Команди-ир! — позвала она, — ты где, командир?
Андрей не отозвался. Виктории пришлось молодецки свистнуть. Только после этого свиста из кустов высунулась всклоченная голова.
— Я думал, ты пошутила, что до вечера! Чуть с голода не умер! Потом записку тебе на калитке оставил, а сам до магазина смотался. А после еды меня и разморило. А что? Солдат спит, служба — идет!
— Ну, допустим, еще далеко не вечер…
— А теперь куда, домой?
— Сначала заедем в одно место, — она объяснила, где находится дом Александры — так звали мать Бориса.
— Шуры, что ли?
— Да ты, я вижу, всех здесь знаешь?
— Ну, скажем, не всех, но Шуру — знаю.
— Да, ну? Может, ты и отца Бориса знаешь? — Виктория, прищурившись, посмотрела на Андрея.
— И не думай, — засмеялся тот, — это не я. Тогда я был еще слишком юным для этого дела.
— Тогда поехали, мне нужно у нее кое-что спросить.
Андрей остановил машину возле большого, но покосившегося от старости, деревянного дома.
— Это здесь.
— Видишь ли, командир, какое дело, — начала Виктория и замялась в нерешительности.
— Что случилось? — Андрей внимательно посмотрел на нее, и Виктория поняла, что не так уж прост этот рубаха-парень, каким прикидывался все это время. Не сомневаясь больше, все ему рассказала.
— Представляешь, Надежда знала, что я приду именно к Валентине Константиновне!
Андрей взял протянутый Викторией конверт, достал оттуда паспорт и документ с подписью и печатью районного нотариуса.
— Все правильно. Дом теперь принадлежит Борису. Осталось найти его самого. Я показываться Шуре на глаза не буду, а ты иди, расспроси. Если чего — зови!
— Если чего — чего? — не поняла Виктория.
— Если хулиганить начнет.
— А если позвать не успею?
— Свистнешь, — успокоил ее Андрей.
— А вдруг не получится?
— А вдруг получится?
Разговор в таком духе можно было бы продолжать неизвестно сколько, но времени не было. О чем ей и напомнил Андрей.
— Иди, а то скоро темнеть начнет.
Виктория толкнула калитку, висевшую на одной петле, и прошла по дорожке к крыльцу, разглядывая дом. Облезлая краска на стенах, битые стекла на окнах, заделанные фанерой рамы, там, где стекла вообще отсутствовали.
Ей стало грустно и захотелось вернуться к машине. Но желание узнать о судьбе Бориса было сильнее. Она подошла ближе к окну. Из открытой форточки слышалась музыка, а потом голос диктора начал вещать новости района. На стук в окно никто не отозвался. «Придется заходить!» Виктория прошла темный коридор. Догадавшись, где должна быть дверь, нащупала ручку и потянула на себя. Дверь со скрипом отворилась, и ее взору предстала следующая картина: за столом, положив голову на руки, спала мать Бориса, — Александра. Услышав скрип дверей, она что-то забормотала во сне, но не проснулась.