Они сидели на лавочке и разговаривали. А водители, собравшись в кружок, смеялись, поглядывая в их сторону.
— Не обращай внимания, — посоветовал Андрей, заметив, что Виктория улыбнулась, услышав их слова.
— Мне-то чего? Я смотрю, это ты нервничаешь. Боишься за свою репутацию?
— Это тебе нужно бояться за свою, — засмеялся он в ответ, — я такой!
— Да, конечно, но если бы я знала, что ты такой, то в лес не пошла бы!
— А ты хочешь меня в лес пригласить?
— Это из анекдота насчет леса. А в лес, конечно, можно, но сначала в деревню к Шуре Тишковой.
— Если ты повезешь, то я только «за».
— Повезу, и дочку твою давай возьмем, — пусть покатается.
— Хорошая идея. А то я весь день за рулем, а ее так ни разу за все лето и в лес не свозил за ягодами.
— Когда поедем?
— Да можно прямо сейчас. Только предупрежу конкурентов, что уезжаю. Пусть порадуются.
— Тогда подъезжай к тому самому магазину, а конкурентам своим скажи, что я тобою не больна.
— Отлично.
Андрей удалился, напевая: «как здорово, что вы больны не мною»…
«Какая я растяпа! — обругала себя Виктория, подъезжая к магазину, — даже не спросила, сколько лет его дочери и как ее зовут!»
Дочь Андрея, белокурое голубоглазое создание шести лет, с серьезным выражением лица протянула руку:
— Анжела Горохова!
— Виктория Панина, — улыбнулась Виктория, пожимая маленькую крепкую ладошку.
— Я знаю, что имя Анжела не подходит к фамилии Горохова, но я вырасту, выйду замуж, и фамилия у меня будет другая, правда, папочка?
— Правда, радость моя, садись в машину.
Посчитав, что на этом официальная часть встречи закончилась, Анжела разулась и, забравшись с ногами на заднее сиденье, до самой деревни весело рассказывала о своих проделках.
— Близко к Шуриному дому не подъезжай, — предупредил Викторию Андрей, когда они заехали на деревенскую улицу. — Пока не нужно, чтобы она нас вместе видела.
— Хорошо, мы тебя здесь подождем, да, Анжела? — Виктория затормозила и оглянулась назад, — давай, котенок, перебирайся ко мне!
Анжела быстро перебралась вперед.
— Это тормоз? — спросила она и тут же снова проявила свою осведомленность, — это — бардачок?
— Правильно, — подтвердила Виктория и похвалила, — молодец, будешь водителем!
— Нет, я буду секретарем, как папа, — заявила Анжела.
— Секретарем? — удивилась Виктория.
— Да, секретарем. И у меня тоже будет много секретов, как у папы.
Виктория рассмеялась, но тут же подумала, что не слишком ли она доверилась практически незнакомому водителю, у которого, по словам дочери, много секретов.
Андрей отсутствовал недолго.
— Узнал что-нибудь? — встретила его Виктория вопросом. — Хотя, потом расскажешь, — она показала глазами на Анжелу. — А сейчас мы поедем в лес, насобираем ягод и нарвем бабушке цветов, — предложила Виктория, ожидая восторженного согласия.
Согласие поступило. Но не то, какое ожидала она.
— Мы в лесу нарвем травы для наших кроликов, — серьезно заявила Анжела. — Цветы у бабушки цветут, а травы у кроликов нет. Кролики любят клевер и одуванчики. Мы с бабушкой всегда их кормим клевером и одуванчиками. И еще бабушка сказала, что ягод лесу сейчас нет никаких.
— Ну, хорошо, — Виктория постаралась сдержать улыбку, — нарвем травы для кроликов. Действительно, цветы у бабушки есть, а кролики без еды пропадут. Только, во что мы будем траву рвать? У меня нет корзины.
— Пакет же есть с ручками?
— С ручками? Конечно, есть!
— Тогда — поехали, — распорядилась Анжела по-хозяйски.
Оказалось, что в лесу не было ни клевера, ни одуванчиков. И Анжела, забыв про голодных кроликов, стала собирать попадающуюся кое-где чернику.
— Что ты узнал? — тихонько спросила Виктория.
— Вот, смотри, — Андрей протянул сложенный вчетверо лист бумаги, — это мне Шура дала. Сказала, что нашла в почтовом ящике месяц назад.
«Мамка не скучай, я скоро вернусь. Баню без меня не ломай», — прочитала вслух Виктория, — причем здесь баня?
— Может помыться хочет пацан, как приедет. А если без шуток, то не знаю, — отозвался Андрей, — когда, ты говоришь, он уехал?
— В конце июня.
— Значит, месяц уже прошел.
— Где же он сейчас?
— Найдем. Главное, что жив.
— Письмо могло пролежать не одну неделю, пока его Шура заметила.
— Я говорю тебе, что он жив, — повторил Андрей.
— Мне бы твою уверенность!
— Подумай сама, стала бы твоя бабушка Надя оставлять ему в наследство дом, если бы она не знала, что он жив?