«Ну, что ж, никто меня за язык не тянул. Придется покупать телевизор. Мало ли, может, и сама когда-нибудь приеду, посмотрю».
Через час она вернулась в поликлинику и снова поднялась в кабинет главврача.
— Я не рано?
— Как раз во время, — он поднялся со своего места. — Я полагаю, что нужно вам помочь?
— Сначала — информация.
— Нет, — улыбнулся главврач, — а вдруг вы пошутили?
Виктория улыбнулась в ответ.
— Телевизор у меня в машине.
Увидев, на какой машине приехала Виктория, он вполне серьезно заметил:
— Зря я не поторговался!
После этого перенес телевизор в холл и даже задержался там, чтобы самолично подключить антенну. После этого пригласил Викторию к себе в кабинет. По его звонку туда же пришла также участковая медсестра и положила карточку Надежды Минаевой на стол. Главврач предложил Виктории ознакомиться с записями.
— Вы думаете, что в почерке врачей может разобраться несведущий человек?
— А вдруг?
К удивлению Виктории все записи были сделаны разборчивым почерком. Из них за последние полгода было много записей о вызове врача на дом. Из последней было ясно, что причиной смерти Надежды Минаевой стал «неопределенный инсульт».
— Получается, что моя бабушка была тяжелобольной?
— Что же вы, Виктория Анатольевна, не знали о болезни своей бабушки?
— Не поверите, главврач Семенов, но я и фамилии своей настоящей тридцать с лишним лет не знала!
С этими словами Виктория поднялась со своего места, положила карточку на стол и, не забыв о словах благодарности, вышла из кабинета.
— И вам спасибо, — посмотрел ей вслед главврач, убирая карточку в ящик своего письменного стола.
Виктория села в машину, но отъезжать не торопилась. «Что-то не так в этой карточке. Все одним почерком? Ну и что, такого, если записи делал участковый врач. Что тогда странного? — Закрыв глаза, она представила карточку. Вспомнила, как выглядела карточка ее матери, и поняла, что в чем заключается странность: в карточке не было подклеенных результатов анализов. — Ну и что? Может, у них в поликлинике другие порядки. А вообще, конечно, вес более, чем странно. Месяц назад Надежда разговаривала вполне нормально, да и на больную нисколько не была похожа. Допустим, я могу ошибаться, и Надежда в тот день встала с постели, чтобы меня встретить. Когда пришла, она сидела и зашивала Борису рубашку, а в воскресенье — была на рынке. Стоп, нужно у Нюры спросить, как выглядела Надежда в воскресенье! Значит, сначала к Нюре, а потом в библиотеку».
На вопрос Виктории, не выглядела ли Надежда Минаева больной, Нюра ответила, что выглядела как «усегда».
— Где, хоть вы встретились?
— Говорю, тебе — бачила на базаре.
Поняв, что он Нюры больше ничего не добьешься, Виктория оставила ее в покое.
«Кто кроме Нюры видел Надежду? Бориса, судя по словам Валентины Константиновны, на похоронах не было. Остаются соседи. Значит нужно снова съездить в Вавиловку и поговорить с другими соседями».
Наскоро пообедав, она снова села за руль своей машины и меньше чем через полчаса была в Вавиловке. Остановилась возле дома, который на законных основаниях принадлежал теперь Борису. Решила сначала расспросить соседей напротив. Перешла дорогу и приблизилась к калитке. Собака за забором залилась звонким лаем, предупреждая хозяев о возможном враге. К калитке сначала подошла пожилая женщина.
Виктория опять представилась дальней родственницей Надежды Минаевой.
— Как же, помню тебя, помню. И машину твою красную помню. Ты ж летом приезжала к Антиповне покойной. А на похороны, что опоздала?
— Мне и не сообщил никто! А я пока из Москвы доехала…
— Ох, милая, мы и сами ничего не знали, пока Василий с Дашенькой не приехали. Да и они по разным городам живут. Василий в Ленинграде, а Дашенька в Москве. Что же это она тебе не позвонила, не сказала? Не роднитесь что ли?
Виктория уже поняла, что Василий — это сын, и тоже должен носить фамилию Минаев. А Дашенька — внучка Надежды и вполне могла сменить девичью фамилию.
Со стороны дома к ним подошел пожилой мужчина.
— Вот и муж мой подтвердит, что мы сами обо всем узнали почти случайно! Правда, Петя?
— Ну, случайно. А похоронили, как положено.
— А кто же им телеграмму давал?
— Не знаем мы ничего, — ответил мужчина, — вон, у учителки спроси! — он махнул рукой в сторону дома, где Виктория накануне пила ароматный чай и любовалась цветами, — учителка с Антиповной дружбу водила!