— Как – пару дней? — опешила она от такой наглости.
— Обыкновенно. Послезавтра он приедет и тогда решит, что с тобой делать.
— Со мной? А с парнишкой?
— С Борисом, что ли? С ним – разговор особый.
«Ладно, поживем – увидим, — Виктория в душе обрадовалась, получив отсрочку разговора, которого она почему-то боялась. — Да, и за пару дней, глядишь, Борис выздоровеет, и тогда…»
— Даже не думай, — предупредил Корень. — Если замечу, что собралась отсюда сдернуть, пеняй на себя!
— Поняла. Можно идти?
— Куда?
— В сортир!
— А-а… это можно! Потом приходи в столовку, поешь чего-нибудь.
Идти пришлось через весь лагерь, потому что биотуалет оказался на замке. На обратной дороге она заглянула в столовую и миролюбиво спросила у Корня разрешения сходить к воде вымыть кроссовки. Он глянул на Мальца.
— Да не волнуйся. Я плавать не умею.
— Иди, — разрешил Корень, — только смотри, — он показал на ружье.
— Стрелять, хоть, умеешь?
— Он – мазила, а я белку в глаз бью, — похвастался Малец.
«И белку в глаз и девушек по голове!» Виктория помнила, что ударил ее Малец. Но месть «офигевшему отморозку», как она его про себя окрестила, не являлась сейчас первоочередной задачей.
— Так, ты – сибиряк?
— Не, Малец у нас местный, — ответил за него Корень, — только недавно из психушки.
Тот захохотал, не обижаясь на напарника. Виктория же, удаляясь от них, подумала, что не ошиблась по поводу Мальца, и еще подумала, что не стоит "дразнить гусей".
Сырые кроссовки еще утром натерли ноги, и теперь каждый шаг причинял боль. Разувшись, она пошла босиком. Дорожка, ведущая к водоему, когда-то была посыпана гравием и окантована красным кирпичом. Теперь через гравий проросла трава. Исколов ноги о засохшие прошлогодние колючки репейника Виктория наконец-то ступила на песчаный берег. Отмывшись насколько это было можно в стоячей возле берега воде, она почистила ветровку вымыла кроссовки, постирала носки. Назад, помня о коварных колючках, пошла в обход, выбирая, где трава была помягче.
— Эй, иди сюда! — окликнул ее Корень, выглядывая из двери столовой.
Виктория хотела пройти мимо, но запах жареной картошки внес изменения в запланированную траекторию «Бориску нужно вкусненьким подкормить».
— Садись с нами поешь, — предложил Корень. — Мы картошки нажарили.
— К твоему винцу – самый раз, — ухмыльнулся Малец.
Виктория увидела на столе бутылку марочного вина, изъятого из ее пакета. «Ладно, гад, не скажу тебе, сколько стоит вино, которым ты картошку собрался запивать!»
— Можно, я картошки с собой немного возьму? Этого Бориса покормлю. Голодный же пацан!
— Вон, наложи в миску, — разрешил Корень.
То ли из-за своего высокого роста, то ли его назначил Суров, но, как поняла Виктория, Корень был за старшего.
— Чаю возьми, или кофе, — опять предложил он.
Виктория сложила все в пакет, с оборванными ручками, захватила пару пластиковых стаканчиков. «Что-то он подозрительно щедрый. Пора уходить».
— А нештяк, баба, — подмигнул Малец Корню.
— Ты, слышал, что сказал Сурок?
— А че? А вдруг она сама согласится?
— Угомонись, — одернул его Корень, — Сурок сказал послезавтра приедет, — повторил он.
Борис поел без всякого аппетита и, шатаясь от слабости, вышел из палаты. Виктория хотела помочь ему, но он отказался.
— Сам дойду, не маленький.
Вечером поговорить с ним не удалось. Температура больше не поднималась, но она на всякий случай заставила выпить его еще одну таблетку анальгина.
— Пей, мне от всех болезней помогает.
— Эй, можно войти? — постучался в дверь Корень.
«Начинается, — насторожилась Виктория. Вспомнив, что лучший метод защиты – это нападение, встретила его возле дверей словами, — ты, хоть бы подушки и одеяла нам принес!
— Да, я, — растерялся Корень, — я хотел сказать, что ты можешь идти, переночевать в ту комнату! Ну, где вы вчера спали!
— Нет, — наотрез отказалась она, — вдруг Борису плохо станет.
— Ну, как хочешь.
Корень принес и одеяла, и подушки, и вдобавок к ним лосьон, который забыла Эльвира.
— Вот, молодец, — обрадовалась Виктория, — возьми с полки пирожок!
Рассмеявшись, Корень ушел. Посмотрев ему вслед, она подумала, что лучше подстраховаться и как-нибудь закрыться изнутри на ночь. «Как-нибудь», потому что ни крючка, ни шпингалета не было. Подтащила к двери пустую кровать и на этом успокоилась.
— Ты его знаешь? — спросил Борис.
— Вчера вечером познакомилась. А тебе не мешало бы помыться, но это мы сделаем завтра, — подкладывая ему под голову подушку и укрывая одеялом, — заметила она, погладила его как маленького по голове. — Спи, завтра я тебе все расскажу.